Чтение онлайн

— Все в порядке, минутная слабость, у меня иногда такое бывает.

Мейсон попытался улыбнуться, но улыбка не получилась, он прикусил себе губу и ощутил во рту солоноватый привкус крови.

— Ричард, тебе дуть на свечи! — закричали друзья мальчика.

Ричард торжественно поднялся из-за стола, подошел к торту, склонился над ним и, набрав полные легкие воздуха, смешно раздув при этом щеки, уперся руками в никелированные поручни, зажмурил глаза и изо всех сил дунул.

Свечи мгновенно погасли, раздались аплодисменты и в полутемной комнате потянулся шлейф сладковатого дыма.

Аплодисменты, которыми наградили Ричарда, показались Мейсону цепью непрерывных страшных взрывов.

Ник Адамс почувствовал что-то похожее, он обнял Мейсона и крепко прижался к нему.

Мейсон, инстинктивно пытаясь защитить от этого грохота мальчика, резко повернулся к гостям спиной и прикрыл собой Ника Адамса.

К Мейсону и Нику Адамсу подбежал Ричард.

— Мейсон, извини, я хочу позвать Ника с собой.

— Куда? — коротко спросил Мейсон.

— Я хочу показать ему новую игру. Это очень интересно. Пойдем, Ник, — Ричард схватил Ника за руку и потащил в свою комнату.

— Что произошло, Мейсон? — испуганно прошептала Мария, заглядывая в глаза мужчине.

— Ничего, ничего, Мария, пока не произошло. Но мне нужно побыть одному.

Женщина пожала плечами.

Мейсон, даже не извинившись перед гостями, удалился.

Мария повернулась к гостям и, виновато улыбнувшись, развела руки. Дескать, извините, бывает.

Но через мгновение все забыли об исчезновении Мейсона. Веселье продолжалось, слышались радостные возгласы. Звучали тосты за здоровье Ричарда, за Марию Робертсон.

А Мейсон сидел на подоконнике и смотрел в темный сад. Он видел кроны деревьев, которые казались ему темными на фоне темно–ультрамаринового неба.

Еще ни одна звезда не зажглась над Сан–Бернардино.

И вдруг Мейсон услышал какой-то странный звук. Он приближался, словно пчела летела к уху Мейсона. Мужчина приподнял голову и уставился вверх.

Наконец, он понял и тут же увидел — прямо над кронами деревьев светящейся точкой вспарывал вечернюю тишину и ледяное спокойствие неба пассажирский самолет. Мейсон разглядел даже два ярко–красных пятнышка на крыльях самолета.

И в это мгновение его бешено колотящееся сердце вернулось на место, оно словно перестало существовать. Боль стихла.

Но Мейсон почувствовал, что по его лицу струится холодный пот.

«А может, это слезы», — подумал Мейсон и приложил ладони к щекам.

Из комнаты Дика донеслись радостные возгласы детей, хлопки электронных выстрелов.

— Я его убил! Убил! — кричал Дик и вновь по дому разнесся детский смех.

Мейсон медленно поднялся и заглянул в комнату Дика, ребята сидели на полу с пультами в руках. Перед ними мерцал экран телевизора, там по этажам здания, изображенного в разрезе, мчался полицейский с пистолетом в руках. Он, повинуясь нажатиям кнопок, отстреливался от преследовавших его гангстеров.

— Я его убил! — прокричал Дик, показывая на пала ни не го гангстера.

На лице Ника читалось разочарование, но, улучив момент, он подкараулил полицейского, подвластного

Дику, и один из гангстеров со спины обрушил на голову полицейского кулак. Тут же фигурка перевернулась и полетела вниз, проламывая перекрытия.

— А теперь я тебя убил!

Мейсон поморщился и вырвал шнуры игровой приставки и телевизора. Экран замерцал и побежал сухой электронный снег.

Дик удивленно посмотрел на Мейсона.

— Зачем ты это сделал?

— Уберите эту чертову игру, иначе вы сойдете с ума.

Ник возразил:

— Но ведь это только игра. Я же не убивал по–настоящему.

— Уберите эту чертову игру, — Мейсон вырвал из рук ребят пульты, свернул шнуры и бросил их на кровать, — вернитесь за стол. Ведь гости пришли тебя поздравить.

Ребята непонимающе переглянулись. Мария, услышав шум в детской комнате, поспешила туда.

— Что произошло? — спросила она у Мейсона. Но не дождавшись ответа, повернулась к ребятам.

— Не знаю, — пожал плечами Дик, — он забрал нашу игру.

— Зачем ты это сделал, Мейсон? — удивилась Мария, в ее голосе не было ни тени упрека.

— Это плохая игра, — сказал Мейсон, — дети учатся убивать друг друга. Ты бы слышала, что они тут говорили.

— Интересно, что же они говорили? — уже раздраженно спросила Мария.

Но Мейсон ничего не ответил и вышел. Тогда в разговор вступил Ник Адамс.

— Это в самом деле, плохая игра. Мне не нравится убивать, мне не нравится, когда убивают меня. Извини, — обратился он к Дику, — ты жив, я не убивал тебя.

— Хорошо, — согласился мальчик, — считай, что и я не убивал тебя.

Они взялись за руки и пошли к столу.

Мария, растерянная, осталась стоять в детской, перед мерцающим экраном телевизора. Она машинально нажала кнопку и экран погас, но еще долго на нем светилась пронзительно белая точка.

Вечер прошел прекрасно, гости разошлись довольно поздно, довольные праздником.

Мария убирала в гостиной, Дик помогал ей.

Наконец, женщина посмотрела на часы и ужаснулась.

— Боже мой, уже полночь. Дик, тебе нужно спать. Иди, я уберу сама.

— Хорошо, мама, — согласился Дик.

Он уже устал носить грязную посуду и поэтому с радостью согласился идти в свою комнату. Мария убирала.

Мейсон, неслышно ступая, вошел в комнату к мальчику. Тот еще не спал, лежал, подложив под голову руки и глядел в потолок. Он сразу же сел в кровати, лишь только Мейсон переступил порог.

Мужчина стоял перед мальчиком, на его плечах был наброшен длинный плащ, а в руках он сжимал металлический кейс Ричарда Гордона.

Мальчик удивленно посмотрел на Мейсона.

— Ты от нас уходишь? — чуть слышно спросил он и, не дождавшись ответа, добавил, — ты уходишь навсегда? Ты уходишь навсегда, Мейсон?

— Нет, я обязательно вернусь. Мне нужно кое–кого увидеть.

— Хорошо, я буду ждать твоего возвращения. Только ты обязательно приезжай, — немного обиженно произнес Дик.

Мальчик лег, подтянув одеяло к самому подбородку и буркнул:

— И мама будет ждать твоего возвращения.

— Я обязательно вернусь, — Мейсон присел на край кровати и положил свою холодную ладонь на горячий лоб мальчика. — Ты извини меня.