Чтение онлайн

Мы танцевали весь вечер на балу. Крутились в этом вихре огней и надежд. А после…

“После я рухнула в бездну”.

Я прикрыла глаза, зажмурилась. Голова раскалывалась от боли. Меня трясло. Глупая, наивная девчонка! Мне никто не рассказал, как мужчины могут быть коварны и изобретательны, если их цель – затащить тебя в постель.

А его цель была именно такой.

“И он ее достиг!” — из глаз потекли злые слезы.

Утром после выпускного… Это утро я помню, как сейчас. Нет, не от счастья. От вселенской боли и оглушительного предательства. Все вокруг знали. Знали, что Маркус Гримхолд выиграл спор. Сделал неприступную Лилит "еще одной строчкой" в своем внушительном, дрышевом послужном списке!

С дрожью выдохнула, разлепляя веки. Холодно. Пусто. В то утро наивная и глупая Лилит умерла. И похоронила ее не старость, а циничная правда, выплеснутая в лицо вместе с насмешками и сочувствующими взглядами. На ее место пришла новая — холодная, расчетливая и... бесчувственная.

“По крайней мере, она старалась ею быть”, — подумала я про себя с надеждой.

С тех пор я решила, что ни один мужчина больше не затащит меня в постель, пока я сама этого не захочу. Мое тело стало моим личным полем боя, где на любой малейший намек на вторжение включался сигнал тревоги.

Стоило кому-то просто попытаться взять меня за руку, как я в миг превращалась в дикого криворога, готового разорвать обидчика на мелкие кусочки.

А тех ублюдков в таверне, в ту ночь, когда я впервые встретила Ксавьера… Дрыш бы их разодрал! Я была готова выпустить им кишки за все эти похотливые взгляды, за все эти мерзкие прикосновения!

Я знала, что рано или поздно мне придется связать свою жизнь с мужчиной. Это неизбежность, продиктованная обществом. Но я всегда ждала того момента, когда мое тело само потянется, без страха и отвращения. Ждала чуда, в которое уже почти перестала верить.

И чудо случилось. С Ксавьером. Он был единственным мужчиной, после Маркуса, кому я позволила прикоснуться к себе. Его нежные, аккуратные движения... Они не шли ни в какое сравнение с тем, что я знала раньше. Это было... по-другому. Как будто он не завоевывал, а исцелял. Как будто — не брал, а дарил.

Я металась по комнате, словно раненая птица, смахивая со щек слезы. В голове был сумбур из мыслей, чувств и воспоминаний, грозящий свести меня с ума. Казалось, что выстраиваемая годами оборонная крепость из сарказма и едких замечаний, с таким трудом возведенная, разваливается по кирпичику. И скоро от нее совсем ничего не останется. И тогда... тогда я снова буду беззащитна. Снова стану той наивной девочкой, которую так легко обмануть и раздавить.

От этих мыслей сердце бешено заколотилось в груди, слезы хлынули с новой силой, воздуха перестало хватать. Я задыхалась, как будто меня душили невидимые руки.

Мне нужно было успокоиться. Собраться. Взять себя в руки. Я попыталась сделать глубокий вдох, но только закашлялась, хватая ртом воздух.

И тут… Я вдруг вспомнила его. Ксавьера. Вспомнила его теплые руки, его манящие глаза, его завораживающий баритон. Вспомнила, как он смотрел на меня. Без похоти. Без осуждения. С нежностью и пониманием.

“Как же мне сейчас этого не хватает!”

Не раздумывая больше ни секунды, я распахнула дверь, даже не услышав, что в нее постучали, и наткнулась на встревоженные глаза Ксавьера.

– Лилит? Что случилось? – в его голосе звучало беспокойство.

Я не ответила. Просто сделала шаг к нему и… обняла. Крепко-крепко, как будто боялась, что он исчезнет. Встала на цыпочки, зарылась лицом в его плечо, вдыхая его знакомый и успокаивающий запах.

Он обнял меня в ответ, прижал к себе еще сильнее. Почувствовала, как его руки гладят мою спину, успокаивая. Как по телу разливается безопасное тепло.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. В них я увидела отражение своей боли, своего страха и своей надежды.

И тогда, поддавшись внезапному порыву, я притянула его к себе и поцеловала.

Глава 22

Лилит

Словно тонущий хватается за спасательный круг, я вцепилась в этот поцелуй, как в последний шанс на спасение. Его губы на вкус оказались… домом. Уютным, безопасным, где не страшно быть собой.

Это был глоток свежего воздуха после долгого удушья, вспышка света в кромешной тьме. Он целовал меня нежно, почти благоговейно, словно боялся спугнуть хрупкую бабочку, только что выпорхнувшую из кокона.

В его прикосновениях не было ни настойчивости, ни напора, лишь тепло и забота. И я, уставшая от боли и разочарований, с жадностью впитывала это тепло, растворяясь в его объятиях.

Его губы скользили по моим, дразня и маня, заставляя сердце биться быстрее, а кровь — горячо разливаться по венам. В этом поцелуе не было места прошлому, лишь настоящее, наполненное надеждой и предвкушением чего-то светлого.

Я приоткрыла губы, приглашая его углубить поцелуй, и он ответил с готовностью, нежно захватив мою нижнюю губу в плен своих. Время замерло, растворившись в сладостном моменте.

Но сказка не могла длиться вечно. Резкий стук в дверь…

“Дверь? И когда только Ксавьер успел ее закрыть?” — мелькнула шальная мысль, пока я пыталась, как можно дольше задержать его губы на своих, словно боялась, что он исчезнет, если я хоть на секунду прерву этот поцелуй.

…и звонкий голосок прервали наш поцелуй, словно гром среди ясного неба.

— Мама! Мамочка, ты здесь? — это была София.

Я отпрянула от Ксавьера, словно меня кипятком ошпарили, залившись краской, как школьница, застигнутая за хулиганством. Он выглядел не менее взволнованным, но, в отличие от меня, сохранял спокойствие, что меня, честно говоря, немного удивляло.

— Лилит, все в порядке? — тихо спросил он, поправляя ворот рубашки, словно это могло скрыть следы преступления.

— Да, конечно, — пробормотала я, стараясь отдышаться. — Просто… неожиданно.

— Согласен, — его губы тронула едва заметная улыбка, и его взгляд, скользнув по моему лицу, стал чуть более пристальным. — Но мне понравилось…

“Ох, уж этот двусмысленный взгляд!”

София, не дожидаясь приглашения, распахнула дверь и ворвалась в комнату. Ее глаза сияли от восторга, словно она собиралась поделиться самой важной новостью в мире.

— Мама! Я тут такое видела! — начала она, но тут же осеклась, увидев нас.

Ее взгляд перебегал с меня на Ксавьера и обратно, и в глазах читалось искреннее замешательство.

— София, что случилось? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело от напряжения.

— Да ничего… — пробормотала она, опуская голову. — Просто… я думала, ты одна…

В комнате повисла неловкая тишина, густая, как кисель. Я чувствовала, как краска приливает к лицу, и совершенно не знала, что сказать.