Чтение онлайн

Сама идея перестройки, изменений, усовершенствований весьма импонировала Хрущеву. На ноябрьском (1962 г.) пленуме ЦК он высказался в том духе, что переделывать и перестраивать придется еще не раз, что "организационное дело несет нам массу опытов, массу шагов, массу переделок". И в то же время позднее Хрущев признавался, что

ни он, ни руководство партии в целом не были готовы к кардинальным переменам и поэтому всегда "шли на ощупь", испытывая на себе давление психологических и идеологических факторов сталинского наследия. К чему же могла привести "масса переделок" при отсутствии программы кардинальных действий?

Новый политический курс, тем более в конкретных проработках, как правило не рождается в готовом виде. Нужен подготовительный этап. Он всегда ограничен, иногда сжат до предела, часто, в период кризисов, отсутствует вообще, но если история все-таки дает шанс на "разбег", она вместе с тем предоставляет право на опыт и импровизацию, в ходе которых появляется и общая концепция, и детали будущей перестройки. Импровизационный характер политики в этот период -- скорее закономерность, нежели случай, а тем более результат злой воли или волюнтаристских ошибок. Волюнтаризм начинается там, где объективно приемлемые на переходных этапах методы воздействия на экономику и другие стороны жизни общества, становятся постоянной чертой политического руководства. Во всяком случае, всегда существует тот порог, за которым недостаточно продуманные и часто сменяющие друг друга реорганизации несут серьезную угрозу нестабильности, снижения жизненного уровня и социальных гарантий.

К середине 60-х годов уже был достигнут тот предел перемен, которого можно было добиться на пути частичных изменений и усовершенствований. На очередь дня встала задача обеспечения кардинального поворота в организации экономической, политической и духовной жизни страны, которая определялась доминантой общественного развития в тот период. Могла ли политика Хрущева соответствовать этой доминанте? Этот вопрос должен быть поставлен в центр дискуссий вокруг событий 1964 года. Нужно или не нужно было "снимать" Хрущева?
– - это уже вопрос производный от первого. У Хрущева был шанс перестроить свою политику, сделать ее более стабильной и целенаправленной. Этот шанс остался нереализованным, напоминал о себе лишь в отдельных попытках перехода на научные основы управления, началом экономической дискуссии, разрозненными опытами по самоуправлению и использованию прогрессивных форм организации труда. Однако "лимит времени", отпущенный Хрущеву на "разбег", к тому времени оказался уже исчерпанным, как оказались исчерпанными его собственные политические и интеллектуальные возможности. Его позитивная программа осталась неотработан

ной, а конструктивная деятельность и по размаху, и по реальным результатам уступала критически-очистительному процессу, начатому в середине 50-х годов. Только ли Хрущев был в этом виноват?

Если Хрущев во многом "не дотягивает" до наших современных представлений о качествах политического лидера, то его присутствие в пятидесятых, надо признать, выглядит вполне органичным. За порогом этого десятилетия начиналось уже другое время -- время иных решений, иных подходов в политике, управлении, экономике, для осуществления которых багаж старых знаний и прежнего опыта был явно мал. Хрущев не смог перешагнуть через этот порог: это его личная драма. Однако впоследствии станет ясно, что у того же порога остановилось все общество. А остановившись, оглянулось в удивлении:... главные высоты остались позади.

ЛИТЕРАТУРА

Авторханов А. Загадка смерти Сталина: Заговор Берия. Fr.a/M.,

1976. А к с ю т и н Ю. В., Волобуев О. В. XX съезд КПСС: новации и догмы.

М., 1991.

Бурлацкий Ф. Вожди и советники. М., 1990. Медведев Р. Хрущев: Политическая биография. Chalidze publications,

1986.

Meissner В. Russland unter Chruschtschov. Munchen, 1960. Tarschys D. The Soviet political agenda. Problems a. priosities, 1950-

1970. London, 1979.

Werth A. Russia: The post-war years. New York, 1971. Нуland W., Shryock R. The fall of Khrushchev. New York, 1986.

ГЛАВА 11 ОТ РЕФОРМ К СТАГНАЦИИ

На часах замирает маятник, Стрелки рвутся бежать обратно...

А. А. Галич Ночной дозор

Финал "славного десятилетия".-- Устранение Хрущева.-- Коллективное руководство.-- Начало экономической реформы.-- Социальная база застоя.--Диссидентство.-- Судьба экономического реформаторства.-- Самая интересная политика.-- Кадры решали все.-- На "верху".-- На круги своя.

1964 год --"год дракона"-- обещал быть крутым. Необходимость перемен витала в воздухе, многое подталкивалось проявлениями хрущевского субъективизма и волюнтаризма. В июле прошел Пленум ЦК КПСС, о котором в открытой печати не сообщалось, и до сих пор далеко не все известно о его работе и решениях. На нем, в частности, был решен вопрос об освобождении Л. И. Брежнева от обязанностей Председателя Президиума Верховного Совета СССР и перемещении его в секретари ЦК КПСС. На высший государственный пост был рекомендован "первый соратник" Никиты Сергеевича А. И. Микоян.

На Пленуме с большой речью выступил и сам Н. С. Хрущев. Он дал понять, что намеченный на ноябрь 1964 г. Пленум ЦК КПСС сосредоточится на проблемах новой реорганизации управления многострадального сельского хозяйства и реформы науки с возможной ликвидацией Академии наук СССР.

В этот период в деятельности Хрущева все больше появлялось повышенной эмоциональности, а нередко и самодурства, чем государственного ума и трезвого расчета. Его популярность то поднималась, то падала. При нем руководство беспорядочно металось из стороны в сторону, успешно настраивая против себя то либералов, то консерваторов.

Отношение к Никите Сергеевичу никогда не носило характера мистического почитания (как к Сталину). Вероятно, поэтому никакие усилия кучки интеллигенции не могли так развенчать культ власти и способствовать демократизации сознания больше, как выходки Никиты Сергеевича, стучавшего башмаком в ООН или фыркавшему на "Обнаженную" Фалька. Один из анекдотов той поры (в них и выражалось общественное сознание) сформулировал итоги его правления очень точно: Ленин показал, что страной может руководить одна партия, Сталин -- что один человек, Хрущев -- что всякий мужик. В отношении к Хрущеву в народе неизменно присутствовал элемент иронии, насмешки, иногда добродушной, иногда -- злой.

Сам Н. С. Хрущев в последние годы своего правления, ощутив всю полноту власти, перестал считаться со своими "соратниками". Причем было совершенно недостаточно выполнять его волю, требовалось приспосабливаться к его необузданному норову и характеру, амбициозному и вспыльчивому. Все были по горло сыты "перестройками и реорганизациями" неугомонного Никиты Сергеевича; основная масса функционеров мечтала о покое и стабильности. Хрущевские инициативы, которые сплошь и рядом сопровождались перетасовкой кадровой "колоды", не без основания воспринимались как новые невзгоды для обладателей руководящих кресел. Тем более, что главный борец против культа личности сам оказался носителем вируса этой заразы, пристрастившись как к наркотику к потокам лести и славословия в свой адрес.

К осени 1964 г. поддержка Н. С. Хрущева со стороны высшей номенклатуры упала до критических отметок. Против него по всем правилам конспиративного искусства плелся заговор. Сейчас трудно сказать, был ли автором переворота лично Леонид Ильич Брежнев или это являлось плодом коллективного творчества с участием М. А. Суслова, А. Н. Косыгина. Вполне возможно, что Брежнев осторожный и осмотрительный, не стоял у истоков заговора. Но с учетом расстановки сил в высшем руководстве только когда Брежнев примкнул к перевороту, у него появился шанс быть реализованным. Ведь именно Леонид Ильич методично и целеустремленно создавал и расширял базу собственного влияния, внедрял и насаждал своих сторонников в партийно-государственных структурах. При этом Брежнев щедро расплачивался за верность: одаривал высокими постами и наградами, почетными званиями. Из всех членов Президиума ЦК КПСС только у Брежнева

были надежные, испытанные и проверенные в многолетних партийных интригах кадры, способные пойти на политический риск во благо себя и своего шефа. Многие из них были его личными друзьями еще с комсомольских времен, и им бы не удалось сделать карьеры без покровительства Л. И. Брежнева.

Роли участников заговора были четко распределены. Мозговой трест составили Брежнев, Суслов, Косыгин. Одним из ведущих связников с местами был многоопытный функционер Н. Г. Игнатов. Он пустился в поездки по регионам, где зондировал настроения местного начальства и осторожно вербовал высшую номенклатуру в сторонники ниспровержения "волюнтариста".