Чтение онлайн

Универсальным средством решения всех экономических и социальных проблем провозглашалось повышение руководящей роли партии. Оно трактовалось как распространение партийного контроля на все сферы жизни общества. В соответствии с такой установкой на XXIV съезде КПСС в Устав партии было внесено положение о том, чтобы наряду с производственными парторганизациями правом контроля деятельности администрации были наделены и партийные организации научно-исследовательских институтов, учебных заведений, культурно-просветительных и других учреждений и организаций. Парторга

низации центральных и местных управленческих органов должны были осуществлять контроль за работой аппарата по выполнению директив партии и правительства, соблюдением партийной и государственной дисциплины. Все это не создало сколь-нибудь серьезных препятствий для бюрократизма и коррупции, не говоря уже о повышении эффективности и технического уровня производства.

Свои главные усилия номенклатура сосредоточила на "хозяйственном фронте". В соответствии с принципами функционирования бюрократической системы на возникновение новой общественной или производственной потребности советское руководство отвечало созданием нового подразделения в партийно-государственном аппарате. Аппараты ЦК КПСС, компартий союзных республик, крайкомов, обкомов партии непрерывно пополнялись все новыми отраслевыми подразделениями и все больше напоминали структуру органов управления народным хозяйством.

Поскольку в ходе реформы стимулировался процесс экстенсивного наращивания прямых хозяйственных связей, как правило, слабо подкрепленных экономически (в 1966 г. прямыми хозяйственными связями было охвачено 1263 предприятия, в 1969 г. уже 8 тыс.), то партийные работники, чтобы не допустить срывов плановых заданий, подменяя диспетчеров и снабженцев, месяцами занимались вопросами материально-технического снабжения.

Есть мнение, будто в области (крае) всеми делами вершили обком (крайком) партии, его первый секретарь. На деле это была лишь иллюзия всесилия партийных комитетов, обладания им экономической властью. Воздействие партийного комитета на экономику региона было весьма незначительным, так как большая часть предприятий находилась в подчинении центральных ведомств. Конечно, обком, его секретарей директора заводов "уважали", соглашались с целым рядом секретарских "просьб", чаще всего кадровых, стремились не раздражать местное руководство, жить с ним в ладу и т. д. Но в жизнь неукоснительно проводились конкретные министерские установки: из области, края, из кармана их населения изымалось все возможное при самых минимальных затратах на соцкультбыт, экологию, развитие производственной и социальной инфраструктуры и т. п. То есть даже объективно предназначение министерской системы заключалось в том, чтобы заниматься деятельностью, противоречащей инте

ресам общества, того региона, в пределах которого действовало предприятие. И чем крупнее было предприятие, чем важнее была его продукция с точки зрения общегосударственной, тем больший конкретный ущерб приносила его деятельность региону.

Логика данного парадокса проста. У каждого подчиненного ведомству предприятия имелся свой план -- пятилетний, годовой, план капиталовложений, заказ, лимиты материально-технического снабжения, заданные параметры роста и т. д. И все это было утверждено, за-тверждено в центре. Вот и встает вопрос: мог ли обком или горком сколько-нибудь существенно влиять на политику центра?

При таком обороте дел в руках местной власти, прежде всего партийной, имелся лишь один-единственный рычаг, с помощью которого они решали местные социально-экономические проблемы. Рычаг этот приобрел буквально универсальное значение -- это привлечение новых капиталовложений. Ведь новое строительство так или иначе давало надежду на рост занятости, развитие инфраструктуры и пр. Поэтому, не имея возможности воздействовать на экономику области, края, автономии, каждый вновь избранный секретарь обкома, крайкома незамедлительно отправлялся в столицу -- бить челом могущественным центральным экономическим ведомствам и союзным министерствам, заручаться поддержкой ответработников ЦК КПСС, снова пробиваться в министерские приемные, уговаривать влиятельных лиц в ведомстве. И такими-то путями, с огромным трудом, далеко не в полном объеме как-то решались региональные проблемы.

Одновременно происходил параллельный процесс. Партийный аппарат сращивался с органами хозяйственного управления. Из аппаратов партийных комитетов "уходили" сотрудников с устремлениями на работу с людьми, кропотливый анализ социально-экономических проблем, а их место, зачастую, занимали аккуратные исполнители "руководящих указаний", мастера "текучки" или творцы надуманных починов.

В подборе кадров в полной мере проявлялась технократическая направленность, которая выдавалась за повышение компетентности партийных руководителей. Если в 1971 г. специалистами промышленного и сельскохозяйственного производства являлись около 60 % секретарей райкомов и горкомов КПСС, почти 70 % секретарей обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик,

но через 10 лет их было соответственно более 65 и 75 %. Среди инструкторского состава партийных органов от райкома и выше к началу 1983 г. было 37,8 % инженеров, 9,9 % агрономов, зоотехников, ветврачей, 28,7 % педаго-гов, 8,3 % экономистов, 3,3 % юристов. Все это сочеталось с понижением до критического уровня ротации верхнего эшелона кадров и ее ускорением в низовых звеньях административно-командной системы.

После XXIII съезда КПСС (1966 г.) по сравнению с предыдущим пятилетием периодом сменяемость первых секретарей обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик уменьшилась в 3 раза, секретарей горкомов, райкомов, председателей советов министров союзных и автономных республик, облкрайисполкомов -- 1,5 раза. Ежегодно ротировалось не более 10--15 % работников этой категории, причем, как правило, путем передвижения "на верх" или на равнозначные должности.

Энергия и воля значительной части руководящих кадров была устремлена не на напряженную, планомерную работу, результаты которой могли сказаться далеко не сразу, а на получение любой ценой "небывалого рекордного достижения" типа "6 миллионов тонн узбекского хлопка", "1 миллион кубанского риса", "казахстанского миллиарда" зерна, "большой сибирской нефти" и т. д.

Иногда, как бы вспомнив славное революционное прошлое партии или желая отвлечь людей от раздумий у полупустых прилавков, "первые" с неукротимым энтузиазмом принимались организовывать различные "походы". Краснодарскому партийному руководителю С. Ф. Медуно-ву на битву со всевозможными "огуречниками", "арбуз-никами", "капустниками", "цветоводами" удалось поднять широкие массы партийного и советского актива. За 1974-- 1976 гг. по решениям местных советов края у "рьяных любителей наживы" был произведен снос свыше 2 тыс. возведенных на приусадебных участках крупноразмерных теплиц общей площадью 560 тыс. квадратных метров, сокращены и изъяты земельные участки. За допущенные "факты грубого нарушения землепользования" были строго наказаны председатели Анапского, Ейского, Крымского, Темрюкского исполкомов советов. Привлечено к строгой ответственности 175 и исключено из рядов КПСС 78 коммунистов. Снабжение населения и курортников фруктами от этого, однако, не улучшилось. Ленинградский руководитель Г. В. Романов недолюбливал собак и в интересах улучшения ассортимента мясных прилавков организовал

борьбу за сокращение их поголовья. Все это не могло не подрывать и без того не очень высокий авторитет партии и государства. "Деятельность" многих такого рода руководителей после себя оставляла зону экологического и социального бедствия.

В соответствии с постулатами административно-командной системы о примате политики над экономикой и политики как концентрированной экономике осуществлялось регулирование партийных рядов. Во всех случаях полагалось обеспечить преимущественный прием в партию лиц, занятых в сфере материального производства, особенно из отраслей промышленности, определяющих технический прогресс. Поэтому, если в 1971--1975 гг. общее число коммунистов в коллективах промышленности выросло на 6,4 % то в электронной отрасли рост составил 30 %, в автомобильной -- 26,5, на предприятиях приборостроения, средств автоматизации и систем управления --25,4, нефтяной--15,6, угольной--11,6, в энергетике и электрификации -- 10,5 %. Логика такого "регулирования" явно находилась в противоречии с требованиями повышения качества партийного пополнения, ибо быстрый рост прогрессивных отраслей индустрии обеспечивался преимущественно за счет молодежи, которая не прошла длительной фабрично-заводской выучки, едва успела окончить ПТУ или школу.

Другим принципом, который неуклонно соблюдался, несмотря на решение ЦК КПСС "О серьезных недостатках в работе Харьковской областной партийной организации по приему в партию и воспитанию молодых коммунистов" (июль 1965 г.), была разнарядка на повсеместный подбор и вовлечение в партию рабочих. Принять в ряды КПСС служащего, интеллигента (а любую мало-мальски значительную должность могли занимать лишь члены КПСС) можно было только после выполнения этой разнарядки. К тому же к категории рабочих относили лиц, занятых преимущественно физическим трудом, изменения в составе рабочего класса под воздействием НТР учитывались слабо. В результате такой политики доля рабочего класса в партии искусственно повышалась. Если в 1966--1970 гг. в числе принятых в партию она составляла 52 %, в 1971 -- 1975 гг.
– - 57,6 %, то в 1982 г. она возросла почти до 60 %.

Для демонстрации демократического фасада системы на все лады пропагандировалось полновластие Советов. В реальности все обстояло по-другому. Верховный Совет

СССР, например, ежегодно принимал законы о государственном бюджете и утверждал отчеты об его исполнении. И каждый раз в этих законах, проекты которых предлагал министр финансов, говорилось о превышении доходов над расходами. Лишь в разгар перестройки страна узнала о существовании длительное время крупного дефицита государственного бюджета. Следовательно, высший орган государственной власти сознательно держался в неведении, но никто не понес за это ответственности. А ведь бюджетные комиссии палат Верховного Совета, призванные по Конституции проверять правильность исполнения бюджета, должны были вскрыть такие факты.