Чтение онлайн

– Здесь спрашиваю я, - сказал Швондер.
– Фамилия?

– Моя? Борменталь, - растерялся доктор.

– Громче. Не слышу.

– Борменталь!
– крикнул доктор.

– Статья пятьдесят восьмая, пункт три, - подумав, сказал старик. Неистребима гнида.

Борменталь не находил слов.

– Опять заскок, - привычно сказала Катя, снова подошла к Швондеру. Не дурите, больной! Не старый режим!
– крикнула она ему в ухо.

Швондер сразу обмяк, жалобно взглянул на Борменталя.

– Суставы у меня... Болят...

– Артроз у него, Дмитрий Генрихович, - сказала Катя, помогая Швондеру пройти к накрытому простыней топчану и раздеться.

– Диагноз ставлю я, запомните, - Борменталь мыл руки.

Он подошел к лежащему на топчане Швондеру в трусах и в майке, ощупал колени.

– Снимок делали?
– спросил он.

– А?
– отозвался Швондер.

– Полно снимков, - Катя протянула доктору пакет черной бумаги.

Борменталь вынул рентгеновский снимок, посмотрел на свет.

– Борменталь... Иван Арнольдович... Не ваш родственник?
– слабым голосом спросил старик.

– Это мой дед.

– Враг народа, - доверительно сообщил Швондер.

Борменталь оторвался от снимка.

– Иван Арнольдович посмертно реабилитирован в пятьдесят девятом году, - веско сказал он.
– А вы что, его знали?
– спросил он, снова ощупывая колени старика.

– Громче, - потребовал Швондер.

– Знали его?!
– наклонился Борменталь к старику.

– Как же. Доводилось. Контра первостатейная.

– Да как вы може...
– Борменталь смешался.

– Не обращайте внимания, Дмитрий Генрихович. У него все контры, сказала Катя.

– Да, да, да...
– кивал старик.
– Вы заходите ко мне, я вам кое-что покажу интересное... Внук за деда не отвечает.

Коттедж Швондера, где старик жил в одиночестве, помещался на самом краю бывшего поселка сотрудников профессора Преображенского. Темный дом, в котором светилось лишь одно окно, заброшенный двор с каменным гаражом-сараем... В деревне выли собаки, кричали кошки.

Борменталь с дочерью добрались до двери коттеджа и постучали. Дверь тут же бесшумно распахнулась, и на пороге возник Швондер с пистолетом в руке.

– Стоять! Ни с места! Стрелять буду!
– прокричал он.

Алена в страхе спряталась за спину отца.

– Это я, Борменталь, Михал Михалыч! И дочь моя, Алена!
– громко произнес Борменталь.

Швондер опустил пистолет и указал другой рукою в дом. Они прошли темным коридором и вошли в комнату, поражавшую аскетизмом. Железная крашеная кровать, заправленная по-солдатски тонким одеялом, рядом грубая тумбочка. В изголовье кровати, на стене висел портрет Дзержинского.

Швондер был в пижамных брюках, в которые была заправлена гимнастерка с прикрученным к ней орденом Красной Звезды. Он положил пистолет на тумбочку и повернулся к гостям.

– Михаил Михайлович!
– собравшись с духом, громко начала Алена. Наша школа приглашает вас на встречу. Мы просим рассказать о вашей биографии...

– Ей директриса поручила, - словно извиняясь, сказал Борменталь.

– Правнучка, значит... Благодарю... Правнучка за прадеда не отвечае т...
– бормотал Швондер, кивая.

Борменталь осматривал комнату.

– Вы давно здесь живете?
– спросил он.

– Да лет шестьдесят. Как институт построили... этой контре.

– Вы у Преображенского работали?

– Работал, да. При нем... Пойдемте, я вам покажу, у меня тут целый музей...

Старик пошаркал в соседнюю комнату. Борменталь с дочерью двинулись за ним.

Там, и вправду, был музей. В центре, на специальной подставке, стояла бронзовая собака на коротких обрубленных лапах. По стенам висели фотографии в строгих рамках, именная шашка; на столе, накрытые толстым стеклом, лежали грамоты.

Алена с удивлением рассматривала музей.

– Собака... с памятника?
– с удивлением догадался доктор, указывая на бронзовую тварь.

Швондер вытянулся, глаза его блеснули.

– Не сметь называть собакой! Это товарищ Полиграф Шариков, красный командир!

– Позвольте... Но ведь это - собака, - смущаясь, сказал Борменталь.

– Для конспирации, - понизив голос, пояснил Швондер.
– Красный командир, говорю.

– У-у, какой красный командир, - протянула Алена, дотрагиваясь до несимпатичной оскаленной морды собаки.

– Сберег от вредителей. Прекрасной души человек... А все дед ваш!
– с угрозой произнес Швондер.

Он распахнул створки шкафа. Полки были уставлены папками. Швондер извлек одну. На обложке было написано "Борменталь И.А. Начато 10 февраля 1925 года. Окончено 2 мая 1937 года".

– Ввиду истечения срока давности...
– сказал старик, обеими руками передавая папку Борменталю.

– Маринка, смотри! Колоссальная удача!.. Да иди же сюда быстрей! Борменталь торжествующе бросил папку на стол.

Жена оторвалась от газеты, недоверчиво посмотрела на Митю, затем нехотя подошла к столу.

Борменталь, волнуясь, развязал тесемки папки и раскрыл ее. С первого листа смотрела на них фотография Ивана Арнольдовича Борменталя с усиками, в сюртуке и жилетке покроя начала века, с галстуком в виде банта.

– Смотри! Это мой дед!
– провозгласил Борменталь.
– Я же его не видел никогда. Даже не представлял - какой он. А он здесь работал, оперировал...

Дмитрий выложил на стол кучу документов из папки, стал перебирать. Марина смотрела без особого интереса.

– А вот профессор Преображенский, - Борменталь поднял со стола фотографию.
– Тот, что на памятнике... Между прочим, гениальный хирург!

– Митя, где ты это взял?
– спросила жена.

– Это мне Швондер дал. Чудный старик. Немного в маразме, но все помнит...

– Дарья Степановна говорит - он тут дров наломал, - сказала Марина.

– Знаю, - кивнул Борменталь.
– Время было такое. Одни оперировали, другие... сажали...

– Не понимаю!
– Марина дернула плечом и отошла от стола.