Чтение онлайн

— Понятия не имею, — пожала плечами Мэри-Бет, надеясь, что это выглядело естественно. — Когда Колетт пришла, в моей одежде наблюдался некоторый беспорядок, — она даже удивилась, как это молния не поразила ее за столь откровенную ложь, — но чего не было, того не было.

— Но…

— Хватит, Ванесса. Когда все свершиться, я первая прибегу к вам похвастаться, потому что, как мне кажется, все будет божественно. Но вам, как и мне, придется подождать, поскольку Энцо — мужчина сдержанный. А сейчас я пойду наслаждаться своей вечеринкой.

Ее столь откровенное заявление имело эффект разорвавшейся бомбы, и это позволило Мэри-Бет протиснуться между женщинами. Как оказалось, парализующий эффект был непродолжительным, и почти сразу на нее посыпались вопросы:

— Какие у вас планы?

— А как же Родерик Бернс?

Мэри-Бет обернулась и пропела:

— На устах моих печать, — и вошла в здание.

Она подумывала, не запереть ли дверь, однако сразу отказалась от этой идеи, мужья этих настырных дамочек все равно разыщут их. Так что Мэри-Бет не оставалось ничего иного, как весь оставшийся вечер скрываться в толпе гостей. Это оказалось несложно, учитывая размеры помещения и количество приглашенных.

И все же, если бы Ванесса, Кэмерон и Даниэлла поставили бы себе целью отловить ее для повторения допроса, но уже с пристрастием, ее ничего бы не спасло. Мэри-Бет лишь надеялась, что они запасутся терпением и подождут. Она ведь ждет!

Остаток вечера именинница посвятила общению, стараясь не думать о разговоре с Родериком и свидании с Винченцо: и то, и другое будет завтра. Значит, завтра она и будет об этом волноваться.

А сегодня она просто наслаждалась жизнью и шумной компанией.

Гл. 7

Ожидая появления Родерика Бернса, Мэри-Бет бездумно кружила по квартире. Присела на софу. Встала, прошлась по гостиной. Выглянула из-за портьеры на оживленную Сприг-стрит.

Ей не давал покоя предстоящий разговор, хотя, казалось, о чем тревожиться, и так все ясно. Конечно, оставался крошечный шанс, что она все неправильно истолковала. Однако в чем там можно было ошибиться?

Взглянув на механические часы, Мэри-Бет удивилась, как медленно движутся стрелки. Казалось, уже целая вечность пролетела с того момента, как она в последний раз проверяла время, но прошло не более девяноста секунд. А до полудня вообще оставалось еще целых двадцать четыре минуты тягостного ожидания.

Мэри-Бет снова прошлась по комнате, завернула на кухню, раздумывая, не заварить ли чай. Но Родерик мог неправильно истолковать ее гостеприимство, а ей не хотелось, чтобы он подумал, будто все прощено и забыто.

Вернулась в гостиную, Мэри-Бет присела на софу и чинно сложила руки на коленях. Не прошло и секунды, как она вскочила, намереваясь опять выглянуть в окно. Звонок домофона возвестил о приходе гостя.

На часах без четверти двенадцать! И это вечно пунктуальный Родерик Бернс? Видимо, ему тоже не терпится поскорее покончить со всем этим.

Решив не тратить время на разговоры, Мэри-Бет нажала нужную кнопку на блоке управления парадной дверью.

Родерик уже бывал в ее квартире. Во время их встреч, она даже в мыслях не могла называть их свиданиями, он почти никогда не заезжал за ней: чаще всего они встречались на месте. И даже когда он провожал ее домой, они всегда прощались на улице: Мэри-Бет не приглашала его подняться, а мужчина и не настаивал.

Дверной звонок возвестил о том, что гость успешно преодолел подъем по лестнице. Мэри-Бет открыла дверь.

— Заходи, — вместо приветствия произнесла девушка.

— Итак? — спросила Мэри-Бет, прервав затянувшееся молчание.

Она сидела в мягком кресле, но вдруг бархатная обивка стала жесткой будто асфальт. Родерик, сидящий напротив, чувствовал себя столь же неуютно.

— Даже не знаю с чего начать.

— Как ни банально это прозвучит, расскажи все с самого начала.

— Когда я ехал к тебе, то придумал с десяток оправданий, но сейчас они кажутся лишенными всякого смысла.

Мэри-Бет лишь вежливо улыбнулась.

— Почему бы не сказать правду?

— А ты готова ее услышать?

— Еще вчера утром я бы ответила отрицательно, сегодня же все я хочу все узнать.

— Понимаю, — задумчиво сказал Родерик. — Что ж, я — гей. Впрочем, я пытаюсь убедить себя, что бисексуален, но в последние годы даже мне в это верится с трудом.

— Ты же не вчера это понял.

— Еще во время учебы в колледже, — вздохнул Родерик. — Но я привык скрывать свою сущность и не представляю, как жить по-другому.

— А как со всем этим связана я?

— Чтобы поддерживать образ гетеросексуального мужчины, мне приходится появляться на публике с женщинами. Когда они стают уж очень навязчивыми, я нахожу других.

— Я стала твоей ширмой?

— Мне было хорошо с тобой, даже интересно, у нас общие взгляды на многие вещи. Ты не поднимала вопрос секса, и меня это больше всего привлекало в наших отношениях. — Родерик понимал, что его слова обидят Мэри-Бет, но она сама хотела услышать правду, не так ли? Значит, готова ее услышать. — Прости, но ты стала удобным прикрытием.

— Понятно.

Мэри-Бет больше не могла смотреть на гостя, она вскочила и метнулась к окну. К глазам подступили слезы. Они не были порождением ревности или злости, ведь Родерик никогда и не принадлежал ей. Их вызвала жалость. Жалость к себе, поскольку мужчины всю жизнь пытались использовать ее, не задумываясь, что у нее тоже есть чувства.

Сначала Майлс, считавший ее полным ничтожеством. Ему было наплевать на желания супруги, он всего лишь решал свои финансовые проблемы.

Потом Родерик. Да, он возродил веру Мэри-Бет в себя, помог ей вернуть утраченное достоинство, гордость. Предпочтя мужчину, Родерик поставил под угрозу намного большее: она не чувствовала себя желанной.

Сейчас в ее жизнь ворвался Винченцо. Он подарил надежду на нечто прекрасное, но каковы его мотивы? Что движет им — подлинная страсть или же стремление отделаться от Колетт?

— Мэри-Бет, — Родерик нерешительно шагнул вперед.

Мэри-Бет обернулась.