Чтение онлайн

Мэри-Бет медленно опустилась на пол.

Почему? Почему она не может разжечь в мужчине страсть? Она ударила кулаком по паркету, пытаясь разобраться в причинах подобней невезучести. Возможно, ей попадаются дефективные мужчины? Мысль казалась такой заманчивой. Да и кто не любит переложить вину за свои проблемы на других?

Но не могут же быть виновны все мужчины поголовно. Пусть, один. Ну, может быть, два. Но не все же!

Значит, это ее вина. Это она с дефектом.

Боль, обида и отчаяние теснили друг друга, пытаясь завладеть ее сердцем, и существовал лишь один способ хоть немного облегчить ситуацию. Слезы. Соленым слезам на удивление легко удавалось смыть горечь переживаний.

Мэри-Бет сегодня уже пролила достаточно много слез, и она больше не хотела плакать, пусть даже соленая влага и рвалась наружу. Поэтому она сдерживалась из последних сил, и тем самым довела себя до истерики.

Она горько всхлипывала, давилась слезами и вздрагивала. Подтянув колени к груди, Мэри-Бет обхватила их руками и попыталась проявить хоть немного выдержки. Порой ей казалось, что она успокоилась, но стоило вспомнить о своей женской непривлекательности, и все начиналась заново.

Гл. 10

Спустившись на один пролет, Винченцо остановился и, никого не стесняясь, смачно выругался. Лишь отведя душу, он попытался сообразить, что ему делать дальше.

Его бумажник находился в пиджаке, а тот остался в квартире Лайзы. И как ему теперь добраться до отеля? Есть, конечно, самый древний способ передвижения, однако его не привлекала ходьба по ночному Нью-Йорку. Слишком долго иди. И потом, на улице холодно. А последний аргумент тоже был немаловажным: он не ориентировался в городе.

К тому же Винченцо почти успокоился: вожделение не исчезло полностью, но теперь он контролировал себя.

Долго уговаривать себя не пришлось, секунду спустя он повернул обратно. Поднимался Винченцо медленнее, чем спускался. Его беспокоила реакция Лайзы. Если она накричит на него, то будет абсолютно права. Можно, конечно, сказать, что он поступил так ради ее блага. Но как оправдаться за то, что вышел за рамки дозволенного? Ответа не было.

Он поднял руку, но не позвонил: из-за двери доносились душераздирающие всхлипывания. Вина горькой волной подкатила к горлу. Своим стремлением защитить Лайзу, он, как и предполагал изначально, заставил ее страдать. Винченцо рванул дверь на себя и, не теряя ни секунды, бросился к той, кого так жестоко обидел.

Опустившись на колени, он притянул к себе отбивающуюся девушку и прошептал:

— Прости меня. Я глупец.

— Отпусти! — Мэри-Бет пыталась освободиться, но в ее голосе не слышалось искренности, а в действиях не было настоящего упорства.

Прижимаясь щекой к ее голове, Винченцо удерживал ее, умоляя успокоиться. Он не знал, как Лайзе удалось столь быстро пробраться в его душу, однако теперь он близко к сердцу принимал все ее переживания.

— Зачем ты пришел?

Винченцо молчал. Все доводы, которые позволили ему вернуться, теперь казались смешными и нелепыми.

— Зачем? — не дождавшись ответа, вновь потребовала Мэри-Бет.

— Так ли это важно?

— Отвечай!

— А почему ты плакала? — не выдержал Винченцо.

— Va al diavolo*! — показала знание иностранной ненормативной лексики Мэри-Бет.

Винченцо наступил на ее больную мозоль, и это добавило ей сил: она сумела вырваться из его объятий. Отойдя на несколько шагов назад, гневно воскликнула:

— Убирайся!

— Давай поговорим, — предложил Винченцо. Он поднялся на ноги, и теперь возвышался над Мэри-Бет.

Это раздражало. Что не удивительно, после всех его геройств!

— Поговорим?! Этот трюк больше не пройдет!

— Что ты имеешь в виду? — спросил Винченцо, шагнув вперед.

— Не подходи ко мне! — пятясь, воскликнула Мэри-Бет.

— Почему?

Он наступал, а она продолжала пятиться.

— Осторожно!

Винченцо рванулся вперед и едва успел подхватить Мэри-Бет, зацепившуюся за пуфик. В стремлении спасти девушку от падения он крепко прижал ее к себе.

Мэри-Бет ощутила мощь его тела. Стон наслаждения уже зародился в ее горле, но она сумела удержать его, до боли сжав губы. Если бы так же легко можно было справиться с желанием, вновь вспыхнувшим в ее крови. Уж лучше бы Винченцо дал ей упасть.

— Какой трюк ты имела в виду? — напомнил Винченцо.

Мэри-Бет вырвалась из его объятий без существенных усилий — он ее не удерживал.

— Ты пришел ко мне домой, потому что хотел поговорить, — выпалила она, забывая, что сама пригласила Винченцо в гости. — Но я и слова не услышала из этого важного для тебя разговора. Ты усыпил мою осторожность, доведя едва ли не до помешательства своими поцелуями, а потом бросил. Как ненужную вещь! И вот ты опять заявляешь, что хочешь поговорить. С меня довольно твоих разговоров!

— Diavolo! — Винченцо пытался найти выход из ситуации, в которую сам же себя и загнал, но ничего стоящего в голову не приходило. Не понимая, что делать дальше, он сел на диван, скрестил руки на груди и уставился на Мэри-Бет.

Удивляясь подобной наглости, она потребовала:

— Убирайся из моей квартиры!

— Ты все еще хочешь меня? — словно по наитию, спросил Винченцо.

Дыхание Мэри-Бет пресеклось. Она твердила себе, что это от возмущения. Он, видите ли, развалился в кресле, смотрит на нее так, словно раздевает глазами, да еще и задает провокационные вопросы!

Но все было не так: огонь желания, вспыхнувший от его пристального взгляда, питался кислородом, а для дыхания уже ничего не оставалось.

И Мэри-Бет стояла перед ним, учащенно дыша и умирая от вожделения. Ей хотелось броситься к Винченцо. Но для чего? Чтобы зацеловать до потери сознания? Или чтобы влепить смачную пощечину, которая отрезвит и его, и ее саму?

— Ты все еще хочешь меня, — вновь сказал Винченцо. И это был не вопрос.

Она даже не могла скрыть свое желание. Как стыдно! Мэри-Бет отвернулась, лишь бы не видеть его насмешливого взгляда.