Чтение онлайн

— Еще?

— Мне хватит, спасибо.

Добавив соус, Винченцо подхватил свою тарелку, и они направились в гостиную.

— Приятного аппетита, — пожелал мужчина, глотнул вина и смело взял вилку.

— Приятного, — пробормотала Мэри-Бет, пристально наблюдая за действиями гостя: тот накрутил немного спагетти на вилку, обмакнул их в соус — а дальнейшее уже было делом техники. Отбросив всякие сомнения, она последовала примеру Винченцо.

— Божественно, — восхищенно заявила Мэри-Бет, наматывая очередную порцию спагетти на вилку.

Они ели молча, порой предлагая всевозможные эпитеты для описания вкуса пасты. У Винченцо в этом соревновании имелось преимущество: он использовал, кроме английского языка, также итальянский и французский.

— У меня так никогда не получалось, — сказала Мэри-Бет, смущенно поглядывая на Винченцо.

— А ты пыталась?

— С тех пор как переехала в Нью-Йорк, я все время пытаюсь научиться готовить. Вкусно готовить, — поправилась Мэри-Бет. — Видимо, весь кулинарный талант достался Саймону.

— И как давно ты пытаешься научиться готовить? — осторожно спросил Винченцо.

— Ты, наверное, хочешь узнать, как давно я живу одна?

— Ты меня подловила.

— Это долгая история, — Мэри-Бет глотнула вина, — если не боишься, что я разрыдаюсь, могу и рассказать.

— Как ты могла заметить, жилетки у меня нет, — весело заявил Винченцо.

— В двадцать два я вышла замуж. Я упивалась своим счастьем, да и родители не могли нарадоваться моей удаче. Майлс Нортридж считался самым перспективным женихом в Бостоне. Да только ему не очень хотелось на мне жениться. — Увидев, как его брови сошлись в одну линию, Мэри-Бет воскликнула: — Нет! Я не была беременна. Понимаешь, отец Майлса надеялся, что женитьба заставит сына остепениться, я же просто подвернулась под руку. Богатство, связи, да еще и наивность в придачу. Лишь через пять лет я узнала правду. Самые ужасные пять лет моей жизни, — отрешенно пробормотала Мэри-Бет.

— Он бил тебя? — скрипучим голосом спросил Винченцо.

— Нет, но когда морально унижают каждый божий день — тоже не сладко. Если бы он хоть пальцем меня тронул, я бы ушла от него, не раздумывая, а так терпела целых пять лет. Пока не стало слишком поздно.

Мэри-Бет поморгала, пытаясь сдержать слезы. Ну вот, она снова расклеилась!

Наверное, Винченцо все понял, потому что в следующую секунду протянул ей руку и сказал:

— Иди ко мне.

Мэри-Бет так сильно захотелось ухватиться за эту руку, согреться в теплых мужских объятиях — и она безропотно последовала за своим желанием.

Винченцо подвинулся, уступая девушке место на диванчике. И когда она присела рядом, обнял ее, прижал к себе.

Мэри-Бет, по-детски шмыгнув носом, доверчиво прильнула к нему. Она слышала размеренный стук его сердца, и это успокаивало, давало силы продолжить рассказ.

— В один счастливый день я узнала, что беременна, — Мэри-Бет почувствовала, как дрогнула рука, обнимавшая ее за плечи. — Мне казалось, ребенок сможет исправить наш брак, поэтому я радовалась вдвойне. Я помчалась домой, желая сообщить мужу о нашей радости. А придя домой, узнала всю правду о своем замужестве. И тогда я решила развестись, чтобы малыш не повторил мою судьбу. Я сообщила мужу о разводе, но мое решение пришлось не по вкусу свекру: он как раз находившийся у нас. В тот ужасный день я потеряла ребенка, — прошептала Мэри-Бет, и с горечью добавила: — а также возможность хоть когда-нибудь познать радость материнства.

Она держалась из последних сил, сминая пальцами ткань его рубашки и даже не замечая этого. Казалось, достаточно наклонить голову, и слезы сами польются, но Мэри-Бет все еще сдерживала себя, а потом ощутила губы Винченцо на правом виске — легкий, несущий сочувствие, дарующий умиротворение поцелуй. Он прорвал плотину, которой Мэри-Бет пыталась сдержать соленую волну, и слезы полились сами собой.

Ее тело сотрясала дрожь, она всхлипывала и поливала рубашку Винченцо горючими слезами, а он стоически переносил это испытание, осторожно поглаживая ее по спине и шепча какие-то глупости на итальянском.

Мэри-Бет пыталась остановить этот поток слез, но в объятиях Винченцо было так уютно и спокойно. Казалось, этот мужчина специально создан, чтобы утешать ее. Однако и его терпению не безгранично. И она удвоила попытки совладать с собой.

— Прости.

— Всегда, пожалуйста. Надеюсь, в следующий раз ты будешь плакать от счастья, — улыбнулся Винченцо, но его натянутая улыбка свидетельствовала о том, что не так уж спокойно он воспринял ее рыдания.

— Ты лукавишь, Энцо, — вздохнула Мэри-Бет. — Говоришь то, что, как тебе кажется, я хочу услышать, а сам надеешься, что подобное больше никогда не повторится. Но я не могу обещать тебе этого. Не знаю почему, но рядом с тобой так уютно плакать.

— Подобного мне еще никто не говорил, — хмыкнул Винченцо. — Это комплимент?

— Я и сама не знаю. — Решив привести себя в порядок, Мэри-Бет сказала: — Сейчас вернусь, — и скрылась в ванной.

Увидев свое отражение, она ужаснулась: вид у нее был, мягко говоря, непрезентабельный. Лицо покраснело и опухло, потеки туши под глазами, всклокоченные волосы.

Умывшись холодной водой, Мэри-Бет решила не заморачиваться на макияже, лишь припудрила лицо. Если Винченцо не сбежал от нее при первой возможности, то сойдет и так. Вытянув шпильки, она тряхнула головой, окончательно разрушая прическу. Расчесав волосы, она оставила их распущенными.

Когда Мэри-Бет вернулась в гостиную, Винченцо расслабленно сидел на диванчике. А на столе не осталось и следа от недавнего ужина. И почему-то казалось, что он не просто унес грязные тарелки, но и сложил их в посудомоечную машину.

— Тебе не говорили, что ты идеальный мужчина?

— Ты еще не все видела, — ответил Винченцо. — Иди сюда, — он похлопал рукой по диванчику.

Мэри-Бет обогнула стол и села рядом, однако мысли крутились вокруг его слов. Определенно он говорил о постели. Но что именно? Что в сексе он не так уж и хорош или, наоборот, хвастался своим умением?

Она склонялась к последнему варианту, и все же хотелось поскорее проверить свое предположение. Да только Винченцо не проявлял никакой инициативы.

Желая немного отвлечься от надоедливых мыслей, Мэри-Бет продолжила рассказ, столь неожиданно прерванный слезами.

— Так вот, я бросила заявление о разводе и ушла, не желая участвовать в перебранке мужа и свекра. Все, что случилось потом, было лишь несчастным случаем. Свекор, желая образумить меня, догнал на лестнице, схватил за руку и попытался развернуть к себе. Когда я начала вырваться, он отпустил мою руку, но у меня вдруг потемнело в глазах, а в следующий момент я уже катилась вниз по лестнице.