Чтение онлайн

Даже ворчливый скряга Пран, несмотря на показное недовольство (траты, шенна - зи, траты! При нашей нищете...) улыбался в кулак, наблюдая за обновившимся городом.

Брангдор сиял, как начищенная кастрюля. Улыбался во весь рот яркими окнами, сверкал и переливался самодельными гирляндами из тряпок, наивно окрашенных дешевыми красками и самодельных бумажных цветов.

Праздник наступал - веселый, пьяный, пахнущий снегом и жженным сахаром. Скрипя тяжелыми шагами, он подходил, приминая твердой поступью все, что прошло и отодвигая то, что еще не наступило.

Утро началось каким - то сумбуром.

Во - первых, Меридит проспала. Первый раз в жизни проспала и даже утренний свет не обеспокоил ее. Сладко потянувшись, завернулась в покрывало и... почуяв недоброе, резко открыла глаза и села в постели, еще толком и не понимая, что произошло. Лимбрия рядом не было.

– Элиджар!
– крикнула она, пытаясь убрать с лица всклокоченные волосы - Твою мать...

Кое - как умывшись и приведя себя в порядок, выйдя из спальни, наткнулась на Марту.

– О!
– приветствовала ее старуха - Выспалась, значит? Давай завтракать. А твои давнооо уже на площадь умотали. Празднество там.

Меридит растерялась:

– Кто умотал... Какие мои, бабушка Марта? И почему не разбудили...

Знахарка развела руками:

– Кот сказал: не будить, пусть выспится. День Холода - ночной праздник. Ну и умотали вместе, Элиджар, этот Наследник, да и нянька с Дениором. Праздравить народ надо же. Да и все наши там. В доме только я, кухарка и дворник. Приболел он, спину скрутило. Я ему натерла медом с перцем. А ты давай приходи есть. Щас мы тебе чайку, хлеба с жиром нажарили...

Принцесса сейчас прибывала в каком - то прибитом состоянии. Да что с ней вообще происходит?! То какие - то слезы. То теперь вот - проспала.

Совершенно недопустимые вольности.

Завтрак оказался великолепным! Теплое молоко с пушистой, тающей на языке пенкой. Горячий чай - секретная смесь трав и цветов, пропитаная летними ароматами, бодрящая тело и успокаивающая душу. Марта как - то объявила, что этот состав унесет с собой в могилу, потому что у нынешних целителей руки - крюки и она, старуха, не намерена делиться с ними тем, что придумала сама!

Хрустящий, поджаренный хлеб, блестящий от жира и сахарной пудры. Кольца домашней колбасы с белыми вкраплениями сала. Вяленый раллайс и фрукты.

И целая корзина пряников - мятных и медовых, подарок Селины...

Нежные, круглые и упругие, как груди девственницы. Сладкие, еще теплые от рук и печи, переливающиеся каплями меда и свежего молока, осыпающиеся на язык ароматными крошками.

О, Боги... О, Мейрд всемогущий!

Снег летел на землю крупными хлопьями, похожими на перья больших птиц. Перечерчивая витраж, окрашивался в разные цвета, падал и падал. Все окно уже в снегу...

И, ставшее уже родным дыхание дома. Шаги, шорох их по шершавым плитам пола, шуршание огромных старых часов.

Элиджар обещал найти мастера - часовщика.

– Часы барахлят!
– объяснил он - Марта говорит: нельзя, чтоб часы в доме стояли или барахлили. Примета, вроде, плохая.

Странно, Меридит никогда не слышала о такой примете...

Потом знахарка объяснила: если часы в доме стоят, или отстают, или неисправны - ты свое время ломаешь. Получается, или на месте топчешься или вперед бежишь, что тоже ни к чему. Всему свое время должно быть, ни раньше, ни позже.

– Это точно!
– согласилась вслух Меридит, сейчас почему - то вспомнив об этом.

Как блестящие крючочки, цепляясь один за другой, явились и другие воспоминания.

Прошедшая ночь... Элиджар был нежным, невероятно нежным! И невероятно напористым, потому что в прошедшую ночь Меридит попыталась извернуться змеей и избежать исполнения обязанности.

Долго отговаривалась она тем, что неважно себя чувствует, что устала, что ничего не хочет и не желает, что есть другие способы разнообразить их досуг.

– Тебе одно только и надо, лимбрий.

– Да, да!
– согласился он, стягивая с плеч пары грубую ткань рубашки, забыв развязать шнуровку - Так и есть, конфетка. Только одно. Вернее, одну. Тебя.

Выдохнув и изогнувшись всем телом, помогая одежде сползти на пол, согласно кивнула:

– Хорошо, как знаешь. Но я буду вялой, не обижайся!

Через несколько минут принцесса, забыв свое обещание, уже подстанывала и поднывала от ощущения горячей твердости внутри.

Откинув голову назад, вздрагивала от ощущения сильных рук, гладящих и сжимающих ее груди. От губ, теребящих соски, ставшие острыми. От языка, ведущего дорожку по звенящей коже...

– Привет, конфетка!
– руки Элиджара сжали плечи, щеки принцессы коснулись теплые кофейные губы - Заснула, что ли?

Меридит вздрогнула от неожиданности, взвизгнула и выронила надкушенный пряник.

– Сдурел, кот! Я думала, ты на площади! Зачем так подкрадываться?!

Отскочив на безопасное расстояние, лимбрий загоготал, как придурошный.

– Сейчас получишь!!!
– взъярилась принцесса - Почему ты не на площади? Где Дениор?

Элиджар развел руками:

– Мы и были там, все вместе! Теперь заехали за тобой. Чего ты раскричалась? Дениор в кухне, с няней. Он проголодался и хочет пить.

И вот тут принцессе стало стыдно.

Разоралась, как безутешная вдова. А сама даже и не знает, где ее ребенок и что ему надо.

– Прости, Элиджар.

Тот отмахнулся:

– Да ладно... Иди собирайся. Мы тебя подождем.

На площади и улицах было шумно, хламно и весело. Толпы горожан, принарядившихся по случаю праздника заполонили оживающее пространство.

Сияло все. И вычищенные улицы. И снег, серебрящийся под тусклыми уже, предвечерними лучами Мейрда. Зимой тускнеет рано. Такая уж это пора, сонная и медлительная.

Однако сегодня не до сна было всем! Праздник. Первый праздник за столько лет!

Первый и не последний! Не последний! Один из многих!!!

Казалось, и сам город не верит в это!

Сделав дежурный круг по улицам и площади, раздав приветствия и улыбки, они остановились у небольшой закусочной, нарядной и чистенькой.

Хохоча, как юные пансионеры, влетели внутрь, в принявшее их радушное, теплое нутро.

Хозяин, заразившись весельем, искренне рад был видеть их. Низко склонившись, приветствовал, пряча улыбку в густых усах и добрых ямочках на щеках: