Чтение онлайн

Чувства захлестывают. Сердце колотится как бешенное. Перед глазами звездочки мелькают Легкие просят пощады. А в голове взрывается сверхновая. В меня вливается рычание: откровенное, мужское, голодное, стонущее тем призывом, который сметает все барьеры и укрепления. Слыша его, подчиняюсь безоговорочно.

В ощущения окунаюсь с головой. Несколько минут полной отключки и безумства.

Руслан отрывается первым, но не отпускает. Смотрит своими невыносимыми глазами непрерывно и тяжело дышит.

Чувствую, как его пальцы поглаживают затылок, вижу, как мерно поднимается и опускается грудь, и пребываю в непонятной прострации. Кажется, будто мое сердце огромное-огромное и пульсирует в каждой клеточке тела — в груди, в крови, набатом в ушах.

— Я дождусь этого чертова развода, Ариша, — тянет хрипло.

Прихватывает зубами мою нижнюю губу и слегка оттягивает к ювелирно тонкой кромке боли.

— А потом я тебя раскатаю, — обещает, усмехаясь, мазнув языком по укусу.

Ужин

Ох, уж этот ужин.

Хочется сказать, что протекает он в теплой дружеской обстановке, хотя... так он по сути и протекает. Просто первое время я чувствую себя немного не в своей тарелке.

Стесняюсь ребенка. М-да.

За столом мы присутствуем втроем. Я, Руслан и Зося. Макс отзванивается, что продолжит тусовку в гостях у друга и будет позже. Папа дает добро.

И вот Дюймовочка смотрит прямо на меня, а я, как школьница робею. При этом четко осознаю: даже под пыткой не стану стараться быть лучше, чем есть на самом деле, и набиваться в подружки этой милой барышне тоже не стану.

Не смогу.

А почему?

Ведь я действительно люблю детей, мне нравится с ними заниматься, играть, общаться. Я в педагогический институт пошла целенаправленно, по призванию, кипя горячим желанием — посвятить себя работе с ребятней. А не потому, что баллов на «нормальное» не хватило. Хватало... с лихвой.

Так почему же?

А потому, что боюсь. Многого. Боюсь быть навязчивой, боюсь не оправдать собственных надежд, боюсь не понравиться девочке, боюсь что-то сделать не так боюсь быть отвергнутой или услышать, что через дружбу с ребенком пытаюсь манипулировать ее отцом.

Один сплошной комплекс неполноценности?!

И пусть.

Строить воздушные замки не хочу и не буду. Слишком больно ранят осколки, когда те разбиваются.

Вот только Арбатова-младшая, куколка и конфетка, не подозревая о мысленных стенаниях, заскоках и прочей тараканьей ерунде взрослой тёти, легко пробивает броню своей любознательностью и прямолинейностью.

— Арина, а ты, правда, помогаешь больным деткам? — интересуется, закидывая мягкого игрушечного зайца на стул и удобно располагаясь поверх него.

— Да, стараюсь.

Бросаю мимолетный взгляд в сторону Руслана, понимая, откуда растут ноги. Но тот делает вид, что очень увлечен стейком.

— И мальчикам, и девочкам?

— Именно так.

— А ты с ними дружишь?

— Почти со всеми, — признаюсь с улыбкой

— А с папой почему не хочешь?

Фух.

Смотрю на искривленные в улыбке губы Арбатова, ловлю хитринку во взгляде и, прищурившись, обещаю глазами обязательную ответку. Потом возвращаю внимание любознательной Дюймовочке.

— Я не то, чтобы не хочу... э-м-м... Зось... как бы тебе объяснить... — чувствуя, что начинаю краснеть от смущения, тру пальцами губы. — Понимаешь... когда мальчик или девочка маленькие — с ними легко общаться, а когда вырастают и становятся взрослыми... в общем, чем старше люди становятся, тем сложнее... подружиться.

— А мой папа старый?

Да твою ж…

Чувствую себя участницей игры «Секрет на миллион», а Зося, как Лера Кудрявцева, хитренько улыбается и вопросиками так закидывает-закидывает. И чем дальше, тем уровень становится сложнее и сложнее.

— Н-нет... он...
– смотрю на Руслана... а он, зар-р-раза, прикусывает нижнюю губу, не скрывая ухмылки, наклоняет голову вбок и подпирает её кулаком. Мол, давай, девочка, жги! Открывай нам с Зосей свои мысли, — ... он совсем не старый.

— Молодой?

— Ну-у-у, да.

Дюймовочка довольно кивает и делает логическое умозаключение пятилетнего не в меру сообразительного ребенка.

— Значит, ты еще можешь с ним легко подружиться, — и как контрольный, чтобы не отбрыкалась, шепотом.
– Папа тоже очень хочет с тобой дружить. Он мне сам сказал.

Дружить?! Папа?!

Ох, ну спасибо!

— Какая хорошая новость, — бормочу себе под нос.

Неуверенной рукой тянусь к стакану с соком, делаю пару глотков и сосредотачиваю все внимание на тарелке. Слава богу, Дюймовочка тоже увлекается едой, а позже с вопросами переключается на отца.

На десерт решаю не оставаться, а пойти к себе, немного отдохнуть, выдохнуть.

— Арина, а ты же будешь с нами чай пить?

Зося гладит меня под столом по ладони, наклоняется и задает вопрос подозрительно тихим шепотом.

Удивленно вскидываю брови. Кошусь на малышку, потом в сторону Руслана, который отвлекся на телефонный разговор. Опять на девочку, подозрительно поглядывающую на папу.

— Нет, спасибо, я не хочу, — отказываюсь, мысленно уже поднимаясь из-за стола и сбегая на передышку.

Семейство Арбатовых, конечно, милое, но даже сладкое надо вкушать дозированно.

— Ну пожа-а-алуйста, — тянет Зося просительно, а увидев мое изумление, бесхитростно поясняет. — Может, вдвоём сможем сладкое выпросить.

Ёжики конопатые!

Тут не только я, даже гранитная скала бы дрогнула и поддалась. Честность и открытость Дюймовочки валит наповал.

Мне в детстве тоже запрещали есть сладости на ночь. К сожалению, маму плохо помню, а вот дедушка не то чтобы жадничал, просто старался не баловать сверх меры. Выдавал поштучно и остальное убирал наверх в подвесной шкаф. Наверное, боялся воспитать капризную внучку.

— Договорились, — подмигиваю Зосе, понимая, что малышка, сама того не понимая нажала на необходимую точку и пробила мою броню.