Чтение онлайн

– Что скажешь, приятель?

– Ничего.

– Ты, конечно же, совсем не то, что мы?

– Безусловно, - спокойно ответил сэр Мармадьюк, не поднимая головы, слава Богу!

– Полегче, если не хочешь иметь неприятностей. Понятно?

– Это зависит от обстоятельств.

– К черту обстоятельства! Что за игру ты ведешь? Ну, давай, выкладывай!

– Выражайтесь яснее.

– Кто ты и откуда?

– Путник.

– Куда направляешься?

– Куда-нибудь.

Том презрительно рассмеялся.

– Ты всегда так неразговорчив?

– Обычно да.

– Ну со мной это не пройдет, придется поработать языком. Давай...

Сэр Мармадьюк зевнул, прикрыв рот рукой.

– Спать хотите, господин хороший?
– проревел Том.

– Да.

– Так вот, послушай, приятель, сегодня я расположен поболтать с тобой. Тут, как я понял, присутствует леди, почему бы ей не присоединиться к нам?

Сэр Мармадьюк поднял голову и взглянул на бродягу. Глаза под тяжелыми веками возбужденно блестят, брови нахмурены. Лоб перерезает неровный белый шрам, наполовину скрытый темными прядями тусклых волос. Какое-то время они не сводили друг с друга глаз, не произнося ни слова. В сарае повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь заунывными всхлипами ветра.

– Помоги нам Господь, что за ночь!
– суетливо воскликнул мистер Вэмпер, переводя встревоженный взгляд с одного на другого.

Двое не пошевелились и не произнесли ни слова, все так же глядя глаза в глаза. Беснующийся ветер рвал и метал, стены скрипели и жалобно стонали, эти тоскливые звуки не мог заглушить даже громкий шум дождя. Затем неожиданно и громко Том спросил, казалось, против собственной воли:

– Какого черта вы на меня так уставились?

– У вас шрам над правой бровью.

Тяжелые веки сузились, глаза превратились в сверкающие щелочки, лохматая голова подалась вперед.

– И что с того?

Сэр Мармадьюк перевел взгляд на рваный выцветший платок, обмотанный вокруг волосатой шеи.

– Я удивлен, - коротко ответил он.

И в третий раз вопрос, казалось, слетел с языка Тома помимо воли:

– Чему вы удивлены?

Сэр Мармадьюк зевнул и поднялся.

– Невероятным вещам!
– он небрежно кивнул и медленно направился в дальний угол, покачивая в руке спицу от колеса. Некоторое время он неподвижно стоял, глядя на едва различимую фигуру Евы, почти целиком скрытую душистым сеном. Тонкие брови джентльмена были нахмурены, казалось, он о чем-то мучительно размышляет.

– Невероятно!
– пробормотал он.
– Невозможно, это было бы слишком уж поэтично.

Памятуя о своем обещании, он лег так, чтобы Ева могла дотянуться до него рукой. Брови его, по-прежнему, оставались нахмурены. Он смотрел на потрескавшиеся стропила, едва различимые в мерцающем свете очага. Казалось, тяжелые балки шевелятся, словно какое-то фантастическое существо.

"Я не должен спать, - приказал он себе, борясь с усталостью.
– Я не должен спать!" Но сено было таким мягким, его аромат успокаивал, баюкал, и глаза сэра Мармадьюка сами собой закрылись.

– Джон, Джон, проснись! Проснись же! Тсс, слушай!

В сарае царила тишина. Ветер, судя по всему, стих, дождь прекратился. Было темно, лишь в очаге тускло мерцали тлеющие угли. И вдруг тишину нарушил неясный звук. Сэр Мармадьюк приподнялся на локте. Он напряг все органы чувств, ибо Этот странный, зловещий, повторяющийся звук не предвещал ничего хорошего.

– Кто-то крадется к нам... чья-то рука шарит по стене, - почти беззвучно прошептала Ева.

Сэр Мармадьюк справился с дрожью и начал отчаянно шарить по сену, пока пальцы не нащупали крепкую тележную спицу. Тогда он медленно и осторожно поднялся, сначала на колени, затем на ноги. Сидя на корточках, широко раскрыв глаза, он вглядывался в темноту, готовый к безжалостной схватке. Благородный джентльмен уступил место первобытному дикарю, спокойному и беспощадному.

Осторожный шорох приближался. Сэр Мармадьюк не отрывал взгляда от слабого мерцания очага. Теперь он отчетливо различал мягкий звук шагов. Внезапно какая-то неясная тень закрыла свет очага. Сэр Мармадьюк напряг зрение - на него надвигалась человеческая фигура: голова, плечи, руки. Он прыгнул и нанес стремительный удар, споткнулся, вскочил и снова ударил. Раздался блеющий крик, полный ужаса и боли; длинные руки взметнулись вверх, но сэр Мармадьюк, используя спицу, как шпагу, сделал быстрый выпад. Раздался стон, тело с шумом рухнуло на пол, и на какое-то мгновение воцарилась абсолютная тишина, которую в следующий миг разорвал пронзительно-дрожащий крик.

– Том! Том... О, Том!

Сэр Мармадьюк, вглядываясь в темную неподвижную массу у своих ног, услышал быстрый топот, скрип двери. Затем раздался голос девушки:

– Джон, милый Джон, с тобой все в порядке?

– Да, дитя мое.

– Что... что это было, Джон?

– Подлость и низость.

С этими словами сэр Мармадьюк склонился над распростертым телом и подтащил его к почти совсем погасшему очагу. Он бросил в угли вязанку хвороста, и вскоре разгоревшееся пламя осветило лицо Тома. Из рваной раны, наполовину скрытой грязными волосами, сочилась кровь. Но взгляд джентльмена был прикован к старому шраму на лбу. Сэр Мармадьюк не побрезговал даже убрать грязные пряди, чтобы получше разглядеть рубец. Помедлив минуту, он развязал грязный шейный платок раненого и разорвал ворот рубашки. Обнажилась поросшая щетиной шея, и сэр Мармадьюк увидел то, что искал.

В следующее мгновение он резко отпрянул, поднялся на ноги и вгляделся в лицо поверженного противника. Глаза у того были закрыты, ноздри со свистом втягивали воздух. Сэр Мармадьюк перевел взгляд на тяжелую спицу.

– Джон, он умер?

– Живехонек!
– сквозь зубы ответил сэр Мармадьюк. Нагнувшись и подхватив Тома под мышки, он подтащил его к распахнутой настежь двери.

– Зачем ты это делаешь, Джон?

– Его место на дороге, Ева-Энн. На дороге.

– Но дождь все еще льет. Он ведь может простудиться и умереть.

– Не думаю, - мрачно ответил сэр Мармадьюк, - Но если это произойдет, то лучше ему умереть на улице.

С этими словами он вытащил тело все еще находящегося без сознания человека из сарая, захлопнул дверь и поспешно запер на засов. Ева с ужасом наблюдала за его действиями. Джентльмен подошел к огню и мрачно уставился на пламя, его красивое лицо совершенно утратило свою привычную невозмутимость.

Ева робко приблизилась и коснулась его руки.

– Джон? Джон, что случилась? Почему ты так мрачен?

Сэр Мармадьюк опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Когда он вновь посмотрел на девушку, губы его улыбались.

– Здесь было зло, Ева-Энн.
– И голос, и лицо джентльмена обрели былую невозмутимость, - но теперь это зло исчезло, и ты можешь спать спокойно, дитя мое.

– Спать? Но я не смогу заснуть, Джон. Это какое-то проклятое место, давай уйдем отсюда.

– На улице холодно и мокро, дитя мое, так что лучше посидеть у огня и подождать рассвета.

Он принес плащ и пальто и устроил для девушки подобие кресла. Так сидели они бок о бок в полном молчании, смотрели на огонь и прислушивались к шуму дождя. Ева задремала и вскоре заснула, опустив голову на колени спутника. Сэр Мармадьюк неотрывно смотрел на веселое пламя, стараясь не двигаться, чтобы не потревожить ее сон.