Чтение онлайн

Следуя установленному порядку, солдаты выстроились у двери полукругом, полностью преградив возможность вырваться внезапно наружу. Каждый их щит – настоящий оплот, выкованный мастером Великой Кузницы Мордгарда и заговорённый лучшими магами Трибунала. Твердыми плечами они подпирали друг друга и в этом единстве чаяли смелость и несокрушимую силу. Мужественно они были готовы.

Старший маг непреклонно отворил железную дверь и резко дернул её, пригнувшись. И все, чьим глазам предстала скрывающаяся за ней картина, окостенели, не в силах больше пошевелиться.

Могущественной алой колонной вздымался яркий свет до самого потолка высокой камеры. Среди сверкающих бешено его лучей зловеще чернел исхудавший, костлявый силуэт. И порывы, какими он пылал и струился, леденящим кошмаром проникали сквозь щиты, пробирая до самых костей, и неподвластны были сломленным в одночасье духу и воле перепуганных стражей. Закалённые магией, гордые войны в миг обратились скулящими щенками. Страх налил в их жилы свинца, и не могли они верить, что способны противостоять этой силе.

Точно оживший мертвец, но какой-то проворный и верткий, черный силуэт развернулся и развел руками. Подземелье залихорадило, откуда-то сверху посыпались камни. Там, где сходились потолок и дальняя стена камеры, бурным магическим потоком прорвало огромную брешь. Стражи согнулись в коленях.

Зловещая фигура склонилась и нечеловеческим рывком выпрыгнула наружу, исчезнув в проделанном ей отверстии. Монстр вырвался на свободу, а солдаты и маги Дома Скорби обмякли, обессилив, и повалились навзничь. Глаза их окутал непреодолимый магический сон.

Глава 7. Марш скорби

Черное Слово – запрещенное во всем мире, темная сторона Изуаморы. Всякий, кто осмелится практиковать его, обрекает себя на вечную ненависть иных обитателей Мирового Круга. И только северяне – жители царства Крокснорт – принимают и любят ее, будучи глубоко благодарными этой темноте за спасение своих жизней и возможности существовать на бескрайних просторах вечной мерзлоты.

Обычно чернословы славятся своими способностями возвращать к жизни уже умерших. Но такая жизнь совсем не походит на настоящую, данную человеку судьбой. Нет. Воскрешенный Черным Словом, отдает свое тело во власть темного кукловода – мага, который после творения своего гадкого обряда может управлять мертвецом, словно марионеткой. Но далеко не все чернословы обладают достаточной волей и силой для того, чтоб подчинить себе остатки человеческой души…

Слабые и начинающие темные колдуны обычно с трудом справляются даже со зверьем. Приручить и заставить двигаться умершую дворнягу – дело уже для многих непростое. Что же касается управления мертвым телом человека, то тут все разительно сложнее.

Во-первых, не всякого человека можно заставить восстать. Воля, которой он был наделен при жизни, способна сопротивляться Черному Слову ещё долгие годы после его смерти. Для начала чернословы должен сломить её, а уж после, заключить душу или остатки таковой в рабство, став полноправным хозяином над её обителью при жизни. Во-вторых, для того, чтоб поддерживать связь с мертвецом и проводить через труп “живительные” потоки Сердца магии, требуется не дюжая концентрация. Обычно после пары часов контроля над трупом, мелкой руки некромант может обессилить и потерять над ним власть. Но существуют и по-настоящему великие темные чародеи, способные управлять небольшим отрядом мертвецов по нескольку дней, не отрываясь при этом от прочих своих дел. В этом темная магия похожа на любую другую, да и темной называется лишь условно, только потому, что была принята таковой среди волшебной элиты цивилизованных стран Мирового Круга. Среди большинства магов такое возвращение к жизни считается неестественным и мерзким. Всё дело упирается лишь в некоторые моральные принципы. Но и взялись они не спроста, покуда обряды и чары чернословов видятся и ощущаются прочим магам, как нечто отвратительное, противное, порой даже вызывающее тошнотные порывы.

Среди темной – иначе называющейся запретной – магии числится не только поднятие мертвых. Некоторые особенно сильные и губительные виды проклятий, порчи и сглазов тоже принято приписывать к ней. Все же подчинение мертвых Черным Словом – отдельная веха в истории магии, признанная самым ужасным и непростительным колдовством.

Всё было бы не так уж страшно, если бы не редкие, но невероятно ужасные последствия ошибок или неудачных исполнений Черного Слова. Жуткие случаи, когда воля мертвого оказывается сильнее воли и могущества некроманта, колдующего над ним, заставили людей страшиться и трепетать перед подобным волшебством.

Таару – свободные мертвецы, обманувшие смерть, могут возникнуть в результате неудавшегося обряда чернослова. Страшные и невероятно могущественные, не подчиняющиеся ни магии, ни любым иным воздействиям чудовища рождаются на свет. Говорят, их душа остается в теле, но при этом испытывает испепеляющие её страдания, заставляющие восставшее тело превратиться в настоящего монстра. Таару нельзя убить, можно лишь запереть в специальных саркофагах, создание которых требует невероятных сил и технологий. Среди ныне живущих известны лишь девять семей, обладающих редкими знаниями по сотворению особенных гробов для сдерживания страшной воли Таару. Самые великие маги Мирового Круга боятся таких чудовищ, потому как даже они не в силах сражаться с этими исчадиями тьмы.

По крайней мере, в одиночку.

Эриус Ллойд. “Пути магии и их тайны. Часть III”. Школа Рассветной Росы. 388 год.

Этим утром палаты мордгардского Трибунала оживились. Как в муравейнике, толкаясь и обругивая друг друга, всюду здесь сновали настороженные маги. Пришла весть о бунте в одном из Домов Скорби. И по счастливому стечению обстоятельств с ними был он со своим непобедимым отрядом.

Он появлялся здесь изредка, останавливался на недельку-другую, но никому не докладывал о своих делах. Так и сейчас, прибыв ещё в начале месяца, он будто бы ждал чего-то подобного. Как оказалось – не зря. Чутье никогда его не обманывало.

Маг в черном покинул личные покои, пряча лицо в капюшоне. За ним двинулись ещё четверо, в одеждах темнее пасмурной ночи. Они оставили главное здание Трибунала и спешно оседлали коней. Им предстояло пересечь весь Мордагрд, найти беглеца, остановить и вернуть под надзор. Немедля.

А может быть, и уничтожить на месте, избавив мир от скверного его существования.

Этот день мордгардцы запомнили надолго. День, когда скорбь вырвалась из заточения и, промаршировав по улицам города, обрушила на них свою всепоглощающую мощь.

Первыми, кто ощутил запах страха и смерти были жители окраин; те, чьи дома находились ближе других к местным темницам. Один из Домов Скорби бил тревогу, оповещая остальных о приближении напасти. Нечто вырвалось из зачарованных подземелий и теперь надвигалось на город, совсем не скрывая своих намерений и планов.

Леонард утратил всякие чувства, холодный разум его не знал жалости. Сострадание и прежние смыслы, и добрый нрав, – ничто из этого не имело теперь значения. Тьма, которой доверился он, царствовала над ним, и Лео больше не желал ей противиться. Незыблемая сила опьяняла ум, а мысль о расставании с ней равноценна была лишь мысли о самоубийстве.

Как обтянутый кожей скелет, отощавший и истаявший, он шествовал, не зная преград. Он помнил друга, помнил ещё, как тепло и радостно ему было с ним, и хотел только увидеть, что с Бьерном всё хорошо.

Когда Лео вырвался из темницы, все кругом суетились. Стражи готовились к бою, солдаты и маги в караулах, собирались группами. Но никто из них не знал, не имел даже малейшего представления о том, с кем предстояло сражаться. Один лишь несчастный колдун сумел заприметить подозрительную, тощую фигуру в грязной, висящей мешком на ней тунике и интуиция его предала. Чувство долга взяло верх над здравомыслием, и боевой заклинатель окрикнул подозрительного, жуткого незнакомца.