Чтение онлайн

В след за истошным её воплем кто-то засуетился за дверьми комнаты. Приближались и удалялись чьи-то шаги.

– Прошу, перестань, Мира, – маг осмелился подобраться к ней ещё раз. – Я не понимаю…

– Ты… Мерзкий обманщик! – выплюнула она сквозь плач.

– Я люблю тебя, – за подлинность этих слов он готов был поклясться своей душой. – Моя княжна…

– Все это – ложь! – горьким рыданием сокрушалась Мира. – Тогда почему ты поступил так со мной? Почему?!

– Я не понимаю…

Дверь распахнулась, чудом не слетев с петель, и в комнату ворвался князь, держа изысканный меч наготове. Окостенел он, точно бы пораженный ударом, и взгляд его преисполнился лютой злобой.

– Что ты наделал, проклятый колдун? – залихорадило руки правителя, казалось, вот-вот он решится вонзить меч в неприкрытое тело мага. – Я убью тебя… клянусь!

Леонард только успел задрать голову, не сводя глаз с сияющего, маячащего перед самым лицом его лезвия.

– Нет, отец! – вступилась вдруг Мира. – Остановись!

Взгляд князя бегал от дочери к магу и ярость, что воспылала в нём, сдавила пересохшую глотку. Он любил её слишком сильно, чтоб осмелиться сейчас оборвать жизнь этого неразумного юнца, совершенно точно не безразличного ей. Да и колдун, как ни крути, совсем его не боялся, но за Миру сильно переживал: князь разглядел это в его глаза. Но как бы храбро и благородно не было это с его стороны, отец не забыл тех обязательств и принципов, какие были возложены на него традицией и порядком.

И князь замешкал. Слишком долго искал он слова, которые эти двое от него ждали. Самой светлой мыслью среди прочих сейчас он избрал бросить парнишку в темницу, тем самым дав себе достаточно времени на взвешенные размышления. Но морозный, пронизывающей знобой до самых костей, властный голос не позволил ему успеть высказаться об этом повелении.

– Убери меч, князь, – спокойно произнес Аркрайн и обратился к Леонарду. – Одевайся. Мы уходим.

– Ч-чего?! – едва ли не задохнулся багровый от возмущения князь. – А ты ещё кто?! – Он быстро узнал своего нежданного гостя и горячее нутро его похолодело.

– Он под моей защитой, – объявил Аркрайн, жестом повторяя князю отвести клинок от лица Лео. – Отпусти его. Немедленно.

– Да ты хоть представляешь, что натворил этот мальчишка? – дернул правитель мечом опасно. – Ну уж нет! Так просто я никуда теперь его не пущу…

– Отпустишь, – Аркрайн вперил леденящий душу взгляд в глаза князя и тому совсем сделалось худо.

– И с чего бы?.. – спорил правитель, но лишь для формальности, а не от сильной жажды. – С чего бы мне так поступать?

– Потому, что так повелел тебе твой царь, – едва заметная улыбка искривила бесстрастные губы Аркрайна.

– Не может… быть… – обреченно князь выронил меч: руки его обмякли.

Следующим днём, после свидания с княжной в Медвежьем Хрене, Леонард пробудился здоровым и обновлённым. Исцелили его радость и благодать, и ноги не подкашивались больше во время ходьбы. И Виго был непривычно довольным, напоминая при всяком удобном случае, что вот-вот дорастёт гомункул, и что выдался он на редкость славным и крепким. Лео и не знал, как правильно реагировать на все эти многообещающие заявления алхимика, но с удовольствием подметил, что старик ворчит и сетует разительно меньше обычного.

За тем последовали самые сладкие и светлые деньки в жизни молодого мага. Хоть и запели морозные ветры о стремительно надвигающейся зиме, существование Лео полнилось теплом от встреч с Мироой. Каждый день, точно в полдень за ним приезжала благолепная карета и увозила его ко дворцу, где у высокой ограды его ожидала княжна. Улыбчивая и приветливая, она радовала его своими добрыми словами, ясными взглядами и распрекрасными нарядами из теплых покровов и куньих мехов.

И Леонард словно бы попал в сказку в кой-то век. Самую добрую и ласковую из всех, что только можно сочинить. До поздних вечеров, а иногда и до глубокой ночи он проводил время с ней, беззаботный и счастливый. И где только им не пришлось побывать: с удовольствием Мира знакомила его с Бролом и тем цивилизованным прогрессом, какое годами, шажочек за шажочком, прививал горожанам её отец.

А значимых и живописных мест нашлось предостаточно. Леонард и не думал прежде, что север уважает и чтит ценность культуры, хоть и своеобразной, пасмурной и редко изысканной. И барды его, и поэты восторгали и веселили публику своими сумасбродными задумками там, где людьми набиты были улицы теснее всего. На самопальных сценах, а то и на ветхих пустых коробках, глашатаями стояли они и читали, пели, травили забавные каламбуры.

Бряк, да кряк, сказал мертвяк, я служить не буду.

Чернослов не думал так – проучил паскуду.

Но не слушался мертвяк, страшно трепыхался.

И тот горе-чернослов без башки остался!

И проникался Лео дурным, безобразным и неприличным их весельем, к какому быстро он попривык. И с каждым днём забавляли его непристойные, глумливые сочинения сильней и сильней.

В те моменты она была рядом с ним. А когда терялись они средь людей, столпившихся у подмостков особенно талантливо выступающего барда, он тихонько, чтоб никто не видел, брал её за руку, и она крепко сжимала его ладонь в ответ бархатной своей, мягкой ручкой.

Но больше всего запомнился Леонарду до боли противоречивый уличный спектакль. Театр Неживых Кукол – особенное развлечение северян, названием своим выражающее мрачную его суть. Несложно было догадаться, что актеры уличного представления двигаются и исполняют роли не по своей уже воле. И хоть в самом начале постановки Леонард морщился и корчил кислые мины, на деле она оказалась не такой уж гадостной, как он предполагал.

Парочка по-настоящему талантливых чернословов, спрятавшись где-то под уличной сценой, играла за целую труппу. И один и второй ладно управлялись с тремя мертвецами за раз и артистично меняли голоса, ясным говором олицетворяя персонажей. Особенными овациями сопровождались сложные акробатические трюки, совершаемые восставшими по приказу их кукловодов. В процессе выступления княжна объяснила Лео, что северный колдун должен обладать умом поразительным, чтоб филигранно уметь управлять и одной-то “марионеткой”, не говоря и о трех. А если уж дело доходит до совсем замудрённых движений, какие исполнить может не каждый и со своим собственным телом, то тут и раскрывается истинный талант темного кукловода, почитаемый среди жителей Крокснорта и до несдержанного восхищения восторгающий их.

Факт этот Леонарда несомненно удивил, и он тут же припомнил, насколько далек был умом и знанием от магии народ на его родине.

В конце представления на сцене завязалась драка. Четверо мертвецов сражались каждый сам за себя, послушно награждая друг друга гулкими оплеухами. Ликовала публика и свистела, гудела и жужжала, точно единый организм, разгоряченный от бурного экстаза. У самых подмостков какой-то счастливчик радостно запрыгал и завопил, когда удалось ему поймать на лету выскочивший из безобразной пасти актера зуб. Проворству его молчаливо позавидовали те, кто стоял рядом, поскольку подобная лихость считалась среди северян предзнаменованием и знаком большой удачи.

Хоть мялся и ежился Леонард первую половину представления, насыщенный действиями и драмой финал всё же заставил его позабыть о предвзятости и дважды не постеснялся он подивиться аж в голос. Но восклицаний его не услышала даже Мира: они растворились среди канонады горланистых одобрений прочих зрителей. И всё было бы ничего, если б не характерный мертвецкий запах, какой добирался и до последних рядов толпы.

– Это было… необычно, – обдумывал Лео увиденное, когда позже они отошли от сцены. – Я и не знаю, чего даже сказать.