Чтение онлайн

– Когда впервые был оглашен этот план и кто о нем знает?

– Вскоре после создания полка. Нас знают о нем пятьдесят четыре человека - я дал Оми-сан имена в письменном виде. План, с условным названием "Слива", был утвержден лично Касиги Ябу-сама, перед тем как он последний раз уехал в Осаку

– Благодарю вас. Я ценю вашу верность. Вы должны хранить эту тайну до тех пор, пока я вам не скажу. Тогда вы получите участок земли стоимостью в пять тысяч коку.

– Прошу меня простить, я ничего не заслужил, господин. Я прошу разрешения совершить сеппуку за то, что столько времени хранил эту позорящую меня тайну.

– В разрешении отказано. Будет так, как я решил.

– Извините меня, я не заслуживаю такой награды. По крайней мере позвольте мне остаться таким, как есть. Это мой долг, и он не требует награды. На самом деле я должен быть наказан.

– Какой у вас сейчас доход?

– Четыре сотни коку, господин. Этого достаточно.

– Я подумаю о ваших словах, Кивами-сан. После того как офицер ушел, он спросил:

– Что вы пообещали ему, Оми-сан?

– Ничего, господин. Он пришел ко мне вчера по своему собственному желанию.

– Честный человек? Вы сказали мне, что он честный человек.

– Я этого не знаю, господин. Но он пришел ко мне вчера, и я поспешил сюда, чтобы сообщить вам.

– Тогда он действительно должен быть вознагражден. Такая преданность намного важнее всего остального.

– Да, господин.

– Никому ничего об этом не рассказывайте. Оми ушел, а Торанага задумался, не придумали ли Мусано и Оми заговор, чтобы дискредитировать Ябу. Он сразу же направил своих шпионов выяснить истину. Но заговор действительно существовал. Поджог корабля оказался прекрасным предлогом для уничтожения пятидесяти трех предателей - все они оказались в охране тем вечером. Кивами Матано он отправил на крайний север с хорошим, хотя и скромным наделом земли.

– Конечно, этот Кивами самый опасный из всех, - заявил Судару, единственный, кому было рассказано о заговоре.

– Да. Всю жизнь за ним будут следить, не доверять... Но обычно есть хороший среди плохих и плохой среди хороших. Выбирать хороших и избавляться от плохих, не жертвуя хорошими, - это искусство. В моих землях нет мерзавцев, которых можно было бы легко сбросить со счетов.

"Да, - удовлетворенно подумал Торанага вспомнив все это, - вы, конечно, заслуживаете награды, Оми".

– Сражение начнется через несколько дней, Оми-сан. Вы мне так верно служите. На поле последней битвы, после моей победы, я назначу вас господином Изу и снова сделаю род Касиги наследственными дайме.

– Прошу прощения, господин, пожалуйста, извините меня, но я не заслужил такой чести.

– Вы молоды, но вы многое обещаете в дальнейшем. Ваш дед был очень похож на вас, очень умен, но у него не хватало терпения.
– Снова раздался женский смех, и Торанага посмотрел на Кику. Он все пытался решить ее судьбу... Первоначальный свой план он уже отбросил.

– Можно спросить, что вы имеете в виду под терпением, господин?
– Оми инстинктивно чувствовал: Торанага хотел, чтобы ему задали такой вопрос.

Торанага все еще глядел на девушку, у него потеплело на душе...

– Терпение означает умение себя сдерживать. Существует семь эмоций; вы знаете: радость, гнев, беспокойство, обожание, печаль, страх и ненависть. Если человек не дает им вырваться, он терпелив. Я не так силен, как мог бы быть, но я терпелив. Вы поняли?

– Да, господин. Очень хорошо понял.

– Терпение для вождя необходимо.

– Да.

– Это госпожа, например... Она отвлекает меня, - слишком для меня красива, слишком идеальна. Я чересчур прост для такого редкого создания. Я решил: пусть она принадлежит кому-нибудь другому.

– Но, господин, даже как одна из ваших младших дам...
– Оми произносил обычные вежливые слова, которые оба они считали притворством, хотя и обязательным. Оми все время молился, как он никогда не молился раньше... Он знал; попросить можно, но он никогда этого не сделает, никогда...

Торанага смотрел, как Кику бросает веер, ловит веер служанки и смеется, заражая всех своим весельем... Но тут обе дамы скрылись за лощадьми. "Извините, Кику-сан, - подумал он, - но я должен как можно быстрее отдалить вас от себя. Честно говоря, я действительно все больше влюбляюсь в вас, хотя Дзеко никогда не поверит этому, да и Оми тоже, и вы сами".

Я совершенно согласен, но большой талант заслуживает жертв. Кику-сан достойна собственного дома. И мужа.

– Лучше быть содержанкой самого мелкого самурая, чем женой крестьянина или торговца, даже богатого.

– Я не согласен.

Для Оми с этими словами все закончилось. "Карма, - сказал он про себя, переполненным своим несчастьем.
– Отбрось свою печаль, глупец. Твой сюзерен решил, - значит, с этим все кончено. Мидори - идеальная жена. Твоя мать становится монахиней, так что теперь в твоем доме будет полная гармония. Столько печали сегодня. И счастья: будущий дайме Изу, командир полка... Анджин-сан будет жить в Анджиро. Следовательно, первый корабль будет построен в Изу - на моей земле... Отбрось свою печаль. Вся жизнь - печаль. У Кику-сан своя карма, у меня - своя, у Торанага тоже своя, а мой властелин Ябу показал, как глупо беспокоиться об этом или о чем-то еще".

Оми взглянул на Торанагу. Мысли его очистились, все было расставлено по своим местам.

– Прошу прощения, господин, пожалуйста, извините. Я не подумал.

– Вы можете проститься с ней перед отъездом.

– Благодарю вас, господин.
– Оми развернул голову Ябу.
– Вы хотите, чтобы я закопал ее или увез с собой?

– Насадите на кол лицом к остаткам корабля.

– Да, господин.

– А что он написал перед смертью? Оми прочитал:

"Что - облака,

Если не оправдание?

Что - наша жизнь,

Если не бегство от смерти? "

Торанага улыбнулся.

– Интересно, - заметил он.

Оми поклонился и передал завернутую голову одному из своих людей, а сам прошел между лошадьми и самураями в дальний конец двора.

– Ах, госпожа, - церемонно обратился он к Кику.
– Я так рад видеть вас здоровой и счастливой.

– Я со своим господином, Оми-сан, а он здоров и доволен. Как могу я не быть счастливой?

– Сайонара, госпожа.

– Сайонара, Оми-сан.
– Она поклонилась, осознав теперь, что все кончилось, - раньше она этого не осознавала. Появилась слеза. Кику смахнула ее и еще раз поклонилась ему вслед.