Чтение онлайн

Ева

Монотонное пиканье приборов - первое, что я слышу.

И с облегчением понимаю: я в больнице!

С трудом приподнимаю веки и тут же опускаю обратно - чересчур яркий свет режет глаза, выступают слезы.

Пытаюсь сосредоточиться на своем состоянии. Голова… болит, но не сильно. Скорее просто неприятное чувство тяжести. В остальном - ничего. Наверное, я на сильных обезболивающих. Помню ведь, что ударялась плечом, спиной, затылком, та кровь на боку, руки опять же… И я понятия не имею, что делал Леонид после того, как я потеряла сознание.

Второй раз пробую приоткрыть глаза, и сейчас получается уже лучше. Правда, двигаться не могу - сил не хватает, да и боюсь шевелиться. Вдруг какие-то повреждения, о которых я не знаю.

Без ответа остаются вопросы, как давно я здесь, как меня нашли и кто.

Ну, кто - наверняка Марк, кто же еще. Больше никто не стал бы искать.

Вот только где он сейчас? Его не пустили в палату? Скорее всего…

Меня снова накрывает чувством вины. Он, наверное, в ужасе от того, что произошло!

Видимо, тот факт, что я начинаю волноваться, быстро отражается на приборах, потому что в палату заходит врач, женщина в возрасте.

– Ну и что тут такое с нашим пульсом, из-за чего мы так распереживались?
– подходит к кровати, в уголках глаз у нее собираются морщинки, и поэтому мне кажется, что она улыбается, хотя видеть я не могу - на лице маска.
– Показатели у вас, Ева Андреевна, не сказать что прекрасные, так что придется у нас полежать.

– Что… со мной?
– выговариваю тихо и хрипло, голос в сухом как наждачка горле кажется каким-то скрипучим.

– Закрытая черепно-мозговая травма, это самое серьезное, - теперь врач сводит брови.
– Подвывих плечевого сустава. Воспалившаяся резаная рана передней брюшной стенки в правом подреберье… к счастью, внутренние органы задеты не были. Ушибы и ссадины - ну тут ничего страшного, как говорится, до свадьбы заживет.

Закрываю глаза, чувствуя, как болезненно трепыхается сердце в ответ на последнюю фразу.

– А меня… кто привез?
– спрашиваю неуверенно.

– Вы поступили по скорой, но вас, наверное, не это интересует, - теперь она совершенно точно улыбается.
– Я сейчас пущу к вам посетителя, но только ненадолго, понятно?
– строго грозит пальцем.

– Конечно, - облегченно выдыхаю.

Я должна увидеть Марка! Должна сказать ему!

Поворачиваю голову, когда врач выходит, говорит, что он может зайти…

И замираю.

Потому что в палату проходит Адам.

– Привет, - мужчина немного неловко кивает, оглядывается, пододвигает стул, стоявший у стены, и садится рядом с моей кроватью.
– Слава богу, ты пришла в себя, Ев. Врач сказал, что тебе уже лучше, хотя еще.…

– Адам… прости, но… - смотрю на него, мне становится тяжело дышать.
– Где Марк?! Что с ним?! Он что…

– Он не пострадал, не переживай, - Адам отводит взгляд на секунду, но потом снова смотрит мне в глаза.
– Честно, Ева. Клянусь тебе. Физически с ним все в порядке. Ну, насколько это в его случае возможно.

– Он… не хочет меня видеть?!
– я уже не знаю, что думать.

Мужчина тяжело вздыхает, переводит взгляд с одного предмета в палате на другой, словно не знает, как и что сказать.

– Он идиот, - цедит наконец после паузы сквозь зубы.

Я понимаю сразу. В ту же секунду.

– Он… решил, что это все его вина, да?
– закрываю глаза, которые снова начинают слезиться.

– Да, - слышу негромкое.
– Ев, мне очень жаль, но… я ничего не смог сделать. Он дождался, пока врач скажет, что ты вне опасности, и ушел.

– И, видимо, не придет, - произношу безразлично.

Адам в ответ молчит, и я понимаю, что сказать ему нечего.

– Ев, я уверен, что… - начинает после долгой тишины, но я перебиваю.

– Не надо, Адам, не пытайся меня успокоить, - открываю глаза, смотрю на мужчину.
– Я хорошо его знаю. Странно, правда?
– говорю медленно, с паузами, справляясь с голосом.
– Мы с ним знакомы совсем недавно, а у меня иногда появлялось такое ощущение, что я могу наперед предсказать, что он скажет и сделает. Ну, не все время, конечно, - поправляюсь тут же.
– Он умеет ошарашить. Я сама виновата. Не надо было уходить после тех его слов в кабинете. Не справилась с собой.

– Вы оба слишком много думаете, - ворчит Адам.
– Вот честно тебе скажу, Ев, горе от ума - это про вас! Поменьше бы накручивали себя, и все было бы в порядке!

– Тогда мы были бы не мы, - слабо улыбаюсь, и он улыбается мне в ответ.

– Это точно, - вздыхает, морщится.

– Господин Резанов, моей пациентке пора отдыхать, - в палату снова заглядывает врач.

– Да, конечно, понимаю, уже ухожу, - Адам кивает, встает.
– Ев, в общем, ты, пожалуйста, не волнуйся и поправляйся! Марк… я поговорю с ним, но…

– Он тебя не послушает, - перевожу взгляд за окно.

Там, оказывается, уже яркий день, солнце вовсю светит.

Если бы погода соответствовала моему душевному состоянию, думаю устало, там сейчас лил бы проливной дождь.

Дни в больнице тянутся монотонно и очень медленно. Первые несколько суток мне еще и становится хуже. Врач хмурится, укоризненно качает головой, назначает какие-то дополнительные капельницы и уколы. Рана на боку воспаляется сильнее, непонятно из-за чего расходятся швы, хирург ругается сквозь зубы и сам приходит менять повязки, не поручая это дежурным медсестрам.

А я только лежу и молчу.

Я знаю, из-за чего это. В глубине души - уверена почти на сто процентов.

Мне нужен Марк рядом. Нужно, чтобы он сидел возле постели, держал меня за руку и говорил, что никуда не уйдет.

Но приходит только Адам. Ежедневно, как по расписанию. Приносит мои вещи, спрашивает, чем меня покормить, злится на мою апатию, пытается меня растормошить.

И я ему благодарна в глубине души. Но сходу переломить свое состояние не получается. Единственный вопрос, который задаю мужчине на следующий день после нашего первого разговора:

– Как Марк?

– Я не знаю, Ева, - Адам отводит глаза.
– Он уехал. Фридрих ругался, как черт знает кто, когда я у него спросил. Сказал, что Марк отправился с проверкой в те города, куда должен был съездить в предыдущую командировку. Он этого тоже не ожидал, насколько я понял. В этом не было никакой надобности. Но Марк просто никого в известность не поставил - по факту сообщил о своем отъезде.

– Ясно, - в очередной раз отворачиваюсь к окну.

Значит, он самоустранился. Нет человека - нет проблемы, так ведь…