Чтение онлайн

Мне ужасно больно от этого. Настолько, что я несколько дней подряд просто реву по ночам в подушку.

Но постепенно, когда все-таки начинаю выздоравливать и врач отменяет обезболивающие, которые туманили мне мозг, я окончательно прихожу в себя и понимаю, что дико на него злюсь! Просто ужасно!

Решил он! За нас обоих! Нет чтоб меня спросить! Упрямый дурак!

В очередной приход Адама, разозлившись на ни в чем не повинного мужчину, вываливаю это все на него.

– Что ты на меня орешь!
– взрывается он в ответ.
– Ему это скажи!

– Да как я ему скажу, если он сбежал?! Ну пусть только вернется! Я его просто прибью, когда увижу!
– комкаю в руках одеяло, сидя на постели.
– Ох, я не знаю, что я с ним сделаю!

– Да делайте вы что хотите!
– Адам, видимо, тоже выходит из себя.
– Достали меня оба! Сил никаких с вами нет!

– Я-то тут при чем?!

– Ни при чем!
– огрызается он, подскакивая с места и ходя по палате взад-вперед.
– Ты - еще ладно, черт с тобой, ты женщина…

– Вот это сейчас прозвучало очень так себе!
– зло фыркаю.

– Но он-то должен, мать его так, мозги включать!
– только отмахивается от меня Адам.
– Такой умный и такой идиот! Бесит! Всю жизнь бесит!
– падает обратно на стул, складывает руки на груди и утыкается взглядом в потолок.

– Это из-за вашей матери?
– вздохнув и немного успокоившись, спрашиваю у него.

– Не только из-за нее, - мужчина морщится.
– Нас в детстве били. Точнее.... били Марка.

От шока резко втягиваю воздух в легкие, давлюсь, закашливаясь до слез.

– Все… в порядке… - вытягиваю руку, останавливая его, потому что он подскакивает, встревоженно глядя на меня.

Отдышавшись и сморгнув слезы, с ужасом смотрю на мрачного Адама.

– Почему били Марка?!

– Потому что защищал меня, - цедит сквозь зубы он.
– Это случалось не так уж часто, но регулярно на протяжении нескольких лет. Отчим. Мой отец, его отчим, второй муж нашей матери.

Мне становится дурно.

– Он никогда не говорил мне… - выдавливаю дрожащим голосом.

– И никогда не скажет, я уверен, - качает головой Адам.
– Не то, что хочется вспоминать, знаешь ли. Ему пришлось хуже, чем мне. Отец Марка погиб, когда ему было четыре. Автокатастрофа. Мать осталась одна - чтоб ты понимала, на нее сразу же насели из Совета директоров компании, потому что фактически она была единственной наследницей. А Давид Резанов был из очень богатой семьи. Очень богатой, - выделяет слово Адам.
– Его родителей уже не было в живых, и мать хотела сохранить все для Марка, но понимала, что ее сожрут. Характерец у нее тоже… хоть святых выноси, - усмехается криво мужчина.
– Но те зубры, которые сидели во главе компании, ее бы пополам перекусили. Поэтому она пошла на уступки. Фактически откупилась от притязаний всех остальных. И быстро вышла замуж за моего отца. Не по любви, естественно, исключительно по расчету. Он стал буфером между ней и теми, кто претендовал на наследство ее первого мужа и Марка.

Адам переводит рассеянный взгляд за окно, а я думаю, что это все от меня бесконечно далеко. Битвы за миллиарды… В каком-то смысле мать Марка, наверное, хотела как лучше. Но все мы знаем, что в этом случае обычно получается «как всегда».

– Мой отец сам мало что из себя представлял, - Адам снова смотрит на меня, пожимает плечами.
– Его это, видимо, дико бесило, хоть он повелся на деньги и женился на матери. Но, в общем, срывал зло на Марке. Ну и на мне тоже, когда Марк не успевал меня прикрыть. К тому же отец был в ярости, что мать сама не стала менять фамилию, да еще и потребовала, чтобы оба сына ее носили. Поэтому мы оба Резановы, хотя отчества, естественно, разные.

– Как она могла смотреть сквозь пальцы на то, что вас… бьют?
– спрашиваю о том, что ужасает больше всего.

Что это за мать, если…

– Она не была в курсе. Когда узнала - сразу развелась, - Адам вздыхает.
– К тому времени баланс сил изменился в ее пользу. Хотя главой Совета директоров стал и на протяжении следующих лет оставался дед Феликса. Та еще гнида, если уж по-честному, - морщится мужчина.

– Кто, Феликс?

– Нет, дед его, - Адам машет рукой.
– Преставился несколько лет назад, земля ему стекловатой!

– Адам!

– Ой, не читайте мне нотаций, - закатывает глаза.
– Говнюк сам своих ставленников везде совал, только и делал, что интриги плел, отовсюду его уши торчали. Я тогда как раз в юридический отдел пришел работать…

– В юридический? Ты?!
– ошарашенно смотрю на него.

– Что-то мне не нравится твой тон!
– фыркает Адам оскорбленно.
– А ты полагала, что я кто… золотая молодежь? Балду пинаю?! У меня вообще-то кандидатская защищена!

– Прости, - смотрю на него виновато.

– Ладно уж, так и быть. Ну да неважно. Марк, насколько мне известно, никогда не стремился к должности главы Совета, - мужчина чуть пожимает плечами.
– Вон, даже с Феликсом дружат вроде как. Почти. Насколько умеют.

– Но почему тогда твоя мать… - запинаюсь, не зная, как сказать.

– Считает, что от меня никакого толка?
– усмехается он.
– Это просто метод ее воспитания. Сравнивать. Стравливать. Раздувать… соперничество. После развода с моим отцом она активно начала давить на психику и мне, и Марку. Учти, я не горжусь этим, - добавляет, отводя глаза.
– Но… у меня как раз начинался подростковый период, и я его… просто возненавидел! Все, что меня восхищало в нем, когда я был маленьким, стало поводом для раздражения. Даже тот факт, что он всегда выступал в роли защитника.

– Это был твой способ сепарации, - говорю негромко.
– Ребенку нужно отрицать все вокруг, чтобы найти свою идентичность.…

– Вот ты душнила!
– с веселым восхищением смотрит на меня мужчина, усмехаясь.
– Понятно, почему вы с ним сошлись, вы же два сапога пара! Он такой же зануда!

Фыркаю и неожиданно всхлипываю.

– Я по нему так соскучилась, - губы у меня трясутся, того и гляди разревусь.

– Эй… - Адам с сочувствием качает головой, осторожно садится на край кровати, обнимает меня, и я утыкаюсь носом ему в грудь.
– Ну не плачь, чего ты… Вернется он, никуда не денется. Обещаю, вправлю я ему мозги! Даже если придется по ним как следует настучать… тем более, что давно об этом мечтал!
– добавляет шутливо, явно пытаясь меня приободрить.

Усмехаюсь сквозь слезы, судорожно вздыхаю и отодвигаюсь.

– Не надо драться, - шмыгнув носом, утираю мокрые щеки.

– Сама же грозилась его прибить, - хмыкает Адам, отсаживается на стул и о чем-то задумывается.

Я опускаюсь на подушку и тоже размышляю. О том, что мне сейчас рассказал Адам, и еще о том, что могла бы сказать Марку, чтобы он прекратил заниматься самобичеванием и винить себя во всех грехах. Но в голову ничего не приходит - кроме того, что сначала дала бы ему пощечину, а потом поцеловала так, чтобы забыл про все на свете.