Чтение онлайн

Впрочем, какие у меня были варианты? С горечью осознав это, я принялась за работу. Аккуратно развесила наряд на спинке стула и обдала его струей горячего пара, заставив складки медленно расправляться. Затем запустила простенькое заклинание ионизации, чтобы освежить ткань и удалить посторонние запахи. Юбка и кофточка зашевелились, будто их погладили невидимые руки, но стали смотреться намного приличнее. В итоге я поняла, что выгляжу, конечно, не идеально и немного бедно, но хотя бы терпимо и чисто. Однако гложущая мысль не давала покоя: «Не будешь же ты месяц ходить в одном и том же?» Перспектива казалась удручающей.

Я причесала подсохшие волосы расческой с редкими зубьями, разгладила на юбке несуществующие складки и с некоторой опаской посмотрела на свое отражение в большом, немного потускневшем зеркале в резной раме. Оттуда на меня смотрела испуганная, растерянная хорошистка, явно попавшая не в свою тарелку.

Обычно после душа я тщательно укладывала волосы специальным заклинанием, чтобы они ложились на плечи идеальными, шелковистыми волнами. Но сегодня все мои ритуалы красоты нарушила Тварь Его Темнейшества, выскочившая из ниоткуда. В результате мои темно-русые, все еще влажные волосы пушились во все стороны непослушными кудрями, придавая мне несколько легкомысленный и взъерошенный вид. В широко распахнутых глазах, казалось, отражались все пережитые за этот бесконечный день впечатления — от папиного приказа до телепортации и встречи с гигантским пауком. Поэтому взгляд был диковатым, немного шальным, выдавая внутреннюю панику. Ну и одежда… сочетание строгой атласной юбки классического стиля и легкомысленной кофточки с рюшами и желто-коричневым узором тоже вызывало немало вопросов о моем вкусе и состоянии рассудка.

Одно меня искренне радовало в этой ситуации: я бы лично не стала взваливать на отражающуюся в зеркале ошалевшую девицу сколь-либо сложных или ответственных задач. Вряд ли от нее можно ожидать внятных решений. Это слабое, но все же утешение. Последний раз взглянув на свое отражение, я направилась к выходу.

Сначала я бодро шла по тонкой полосочке тьмы, что вилась по полу, как змея. При ближайшем рассмотрении она оказалась не просто тенью, а лентой густого, почти черного тумана, холодного на ощупь и слегка влажного. Он стелился по каменным плитам, едва уловимо пульсируя и мерцая. Местами туман прерывался. Там, где по полу, видимо, прополз Хлюп, линия становилась прерывистой, расплывчатой, а в одном месте и вовсе раздвоилась и бесследно растаяла, словно ее и не было.

Я оказалась совершенно одна в бесконечно пустом и безмолвном коридоре. Если слуги в этом огромном, пропитанном древней магией замке и были, то на глаза новой, сомнительной гостье они показываться явно не спешили. Тишина стояла такая, что в ушах звенело.

Тут было жутковато. За высокими арочными окнами клубился густой, молочный туман, в котором угадывались зловещие силуэты кладбищенских крестов и скрюченных деревьев. Внутри царил полумрак, слабо разгоняемый редкими светильниками. Массивные, потемневшие от времени люстры с застывшими свечами, темное, резное дерево стен, потускневшие от пыли дорогие ковры с причудливыми узорами и длинные, уходящие в сумрак запущенные коридоры — все дышало забвением и тайной.

Внезапно в гробовой тишине за моей спиной раздался голос. Он был тихим, вежливым, и робким, но прозвучал невероятно четко.

— Леди, вы, кажется, заблудились? — произнес он деликатно, с легкой, печальной ноткой.

Я радостно развернулась на звук живого голоса, надеясь на помощь, и замерла. Кровь в жилах превратилась в лед. Мое горло сдавила ледяная хватка ужаса, и через секунду из него вырвался оглушительный крик.

Я прекрасно помнила свое обещание не обижать питомцев Темного Лорда, но когда с тобой внезапно начинает разговаривать скелет в изящных золотых очках в тонкой оправе и с цилиндром, элегантно держащимся на его голом черепе, разум и критическое мышление отключаются напрочь. Срабатывают лишь древние инстинкты.

Я даже не успела аккумулировать в руках магию для защиты. Мое тело среагировало само. Я просто со всего размаха, вложив в удар всю накопившуюся за день панику, заехала скелету в челюсть. Кулак с оглушительным сухим хрустом врезался в кость, и, к моему ужасу, голова скелета, как-то слишком хлипко сидевшая на шее, слетела с плеч и покатилась по полу. Очки в золотой оправе отлетели в сторону, закатившись под темный резной комод, стоящий у стены.

Я застыла, с ужасом осознавая, что натворила. От шока и отвращения у меня перехватило дыхание, но в обморок я не грохнулась, хотя мир и поплыл перед глазами. И тут валяющаяся на потертом бордовом ковре голова снова заговорила. Ее челюсть двигалась, издавая тихий скрежет, а в пустых глазницах мерцали крошечные огоньки — следы магии, удерживающей жизнь в груде костей.

— Простите, пожалуйста, юная леди, — раздался тот же вежливый, печальный голос, но теперь исходящий с пола. — Я вас, кажется, напугал. Слишком давно служу у Его Темнейшества и успел забыть, что для простых смертных мой вид может быть несколько… пугающим.

А вот тут мне стало совсем стыдно и неловко. Ведь голову-то снесла я, в приступе дикой паники, а извиняется сейчас скелет. Или, точнее говоря, его говорящая часть, лежащая на ковре и смотрящая на меня снизу вверх с невозмутимым спокойствием. Я почувствовала себя полной дурой и варваром, ворвавшимся в чужой, пусть и странный, но устоявшийся мирок.

— Это вы меня простите, — пролепетала я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Я осторожно присела на корточки рядом с головой, лежащей на потертом бордовом ковре. Пыль въелась в узор, и золотые нити поблескивали тускло в полумраке коридора. — Мне очень стыдно, а еще я обещала Его Темнейшеству никого не обижать… перед ним мне тоже теперь стыдно. — Я сглотнула комок в горле. — Я могу вам как-то помочь?

Больше всего в тот момент я боялась, что скелет скажет, что помочь ему уже нельзя. Что я нанесла непоправимый ущерб, и теперь его существование в замке станет еще более нелепым и печальным.

К моему огромному облегчению, голова ответила сразу, ее челюсть двигалась почти бесшумно, а голос звучал ровно и вежливо, будто ничего экстраординарного не произошло.

— Буду очень вам благодарен, если вы проводите меня к господину Франку на минус первый этаж. Он наш главный по… техническому состоянию. Обычно он быстро устраняет подобные казусы. А то мне, — в его голосе прозвучала легкая, сухая усмешка, — без головы не очень удобно ориентироваться в пространстве. Не могли бы вы ее мне… подать?

Последнюю фразу он произнес с едва уловимой неловкостью, словно и сам понимал всю абсурдность просьбы. Я замерла на мгновение, глядя на гладкий, желтоватый череп, на те самые изящные очки, что лежали теперь неподалеку. Мысль о том, чтобы взять в руки эту… часть человека, вызывала внутреннюю дрожь. Но вина и желание исправить содеянное пересилили отвращение.

— К-конечно… — Я выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. Потянулась и, закрыв на секунду глаза, бережно, двумя руками подняла голову. Она была на удивление легкой и холодной, как отполированный камень. Я старалась не смотреть в пустые глазницы, уставившиеся на меня с невозмутимым спокойствием.

— Благодарю вас, — вежливо сказал скелет, когда я подняла череп на уровень своего лица. — Теперь, если вы не против, пройдемте. Путь неблизкий, но я буду указывать дорогу. Поверните направо в конце этого коридора. И, будьте добры, мои очки… они, кажется, под тем комодом.

Моя жизнь за этот день невероятно обогатилась новым опытом: никогда я еще не носила в руках живые, говорящие черепа со светящимися в полумраке глазницами. И могу с уверенностью сказать, что никогда в жизни не буду делать это по доброй воле снова. Ощущение было жутковатым и противоестественным — держать в ладонях эту легкую, холодную кость, из которой доносился вежливый голос.