Чтение онлайн

Пока Стивенс ждал связи с Кови в радиорубке, я, глядя в зеркало джипа, воспользовался палочкой маскировочного грима. Я никогда не был так воодушевлен. Все мои специальные тренировки, вся эта подготовка, вели к этому моменту: к моей первой операции. У меня не было осознания опасности, только жажда принять участие в этом, величайшем приключении в моей жизни. По совету одного из "стариков" я выпил на стартовой площадке столько воды, сколько смог, сохраняя свои полные фляги для задачи.

Я в десятый раз перепроверял свое снаряжение, когда увидел еще один "Хьюи", приземляющийся прямо за стартовой площадкой. Двое человек в стерильной форме с набитыми рюкзаками и в полной боевой выкладке вылезли из птички и направились к нам, заставив Ларри Стивенса выбежать из радиорубки и радостно замахать руками. Через мгновение он подвел их и представил первого как моего товарища по группе, сержанта Билли Симмонса. Мы сердечно пожали друг другу руки. Второй, штаб-сержант Чарльз Буллард, был лучшим другом Билли и был с ним в одной группе в школе Один-Ноль. Буллард вызвался отправиться на задачу вместе с нами.

Симмонс рассказал, что C-130 "Блэкберд" привез их из школы Один-Ноль час назад. Когда они узнали, что мы в Дакто, они схватили пайки и боеприпасы и сели в этот "Хьюи", чтобы присоединиться к нам. Казалось, лучше и быть не может. Наша группа воссоединилась, и с нами были только что прошедшие подготовку Симмонс и Буллард, компенсирующие мою неопытность. Мы могли стартовать в любой момент.

Затем Стивенс подошел к пилоту ведущего "Хьюи", вылавливающего ложкой персики из пайковой банки. Мы были не в Штатах, так что пилот не стал доставать карандаш и бумагу, чтобы рассчитать предельный вес. Он просто оглядел нас восьмерых, уставился на наши туго набитые рюкзаки и сказал: "Не-а". Стивенс поторговался с ним с минуту, затем молодой авиационный уорент-офицер кивнул.

Я услышал голос Стивенса, который сказал мне: "Ты не пойдешь". Я не мог в это поверить! Он продолжил: "Вертушка будет перегружена". Я попытался возразить, но решение уже было принято. "Ты сможешь пойти в следующий раз", — пообещал Стивенс. Я принял его решение. Он был Один-Ноль.

Затем Кови по радио запросил старт.

Пока пилоты и бортстрелки готовились к взлету, мы быстро переложили мою радиостанцию PRC-25 в рюкзак Булларда. Я проводил их до "Хьюи" и пожелал всего наилучшего, пожав каждому руку. Когда их вертолет поднялся в воздух, я помахал им рукой. Вскоре длинная цепочка вертушек исчезла в небе на западе, направляясь к далеким зеленым холмам Лаоса.

Я просидел остаток дня в Дакто, затем улетел обратно в Контум, смущенный тем, что у меня на лице маскировочный грим, с ощущением, что меня не взяли играть в бейсбольную команду. В канцелярии разведроты я забрал свой конверт из манильской бумаги, потом в одиночестве вернулся в комнату группы. Я смыл камуфляж с лица, затем разогрел взятый из рюкзака сухой паек. Лежа на койке, я задремал, мне было противно, что мои товарищи по группе были там, в Лаосе, на задании, а я спал в чистой постели.

Поздно утром следующего дня посыльный сообщил, что меня ждут в разведроте. Черт возьми, подумал я, разумеется, Первый сержант Пинн выродил какое-то дело, чтобы занять меня. Я боялся этого.

Но когда я вошел, Пинн, Ховард и Лесесн замолчали и повернулись ко мне. Пинн жевал незажженную сигару. На их лицах отражалось напряжение. Затем капитан Лесесн сказал: "Кови не смог дозваться разведгруппу "Нью-Мексико" сегодня утром". Я не был уверен, что он пытался сказать. "Группа Брайт Лайт сейчас на земле".

Мне пришлось переспросить: "Что такое группа Брайт Лайт?"

Мне должно было бы услышать грохот дверей склепа или, может быть, смешок Мрачного Жнеца. А так… Я не был уверен, что пытался сказать Лесесн. Кто-то был ранен? Они уходят от преследующих их северовьетнамцев? Я посмотрел им в лица.

Я слышал голос Ховарда, но едва понимал, что он сказал. "Они были убиты, Джон. Стивенс, Буллард и Симмонс — все они мертвы. Группа Брайт Лайт, это спасательная команда, вывозящая их тела".

Это было слишком. Я только что был с ними в Дакто. Это же была целая наша группа, этого не может быть! Как? Затем меня охватило настоящее понимание. Я был единственным выжившим в разведгруппе "Нью-Мексико". Если бы не грузоподъемность вертолета "Хьюи" в жаркий день, я тоже был бы мертв.

В тот вечер вернувшаяся группа Брайт Лайт сообщила дополнительные подробности. Мои товарищи по группе оказались под шквальным огнем из реактивных гранатометов, РПГ — ракет того же типа, как та, что Джо Уокер выпустил на стрельбище в Ярд-Кэмп — ранившим всех троих американцев. Затем наступающие северовьетнамцы изрешетили их пулями из АК в упор. Ни один из моих товарищей по группе не сделал ни одного выстрела — у них не было ни единого шанса.

Группа Брайт Лайт нашла их тем же способом, что и следопыты NVA, пройдя по следу, который они невольно оставили от места высадки до точки, где погибли.

Не было никого, с кем бы я мог увидеться, пойти на вертолетку, посидеть, поговорить. Заняться было нечем. Их тела уже были на пути в похоронный отдел в Плейку, где их подготовят к отправке в Штаты. И, как я узнал, их семьям сообщат, что они погибли в бою в Южном Вьетнаме, а не в Лаосе, чтобы соответствовать правилам отрицания Госдепартамента. Именно так сообщалось обо всех потерях SOG.

Большую часть следующего дня я просидел в одиночестве в пустой комнате нашей группы. Я почувствовал облегчение, когда прибыл лейтенант, чтобы описать и упаковать личные вещи Ларри Стивенса и Билли Симмонса. Не в силах смотреть, я ушел. В комнате РГ "Делавэр" Один-Ноль Лютор "Люк" Дав нашел письмо от девушки Чарльза Булларда, где она писала, что боится, что его убьют. Она умоляла его быть осторожным.

В тот вечер в клубе я, казалось, впал в транс, когда капитан Лесесн снова солировал, когда мы пели "Эй, Блю". Затем наступил душераздирающий момент, когда мы добавили последнюю строфу и эти три имени — "Стивенс, Симмонс и Буллард тоже. Эй, Блю — Что за славный пес ты, Блю".

Прежде чем я успел заплакать, я вышел наружу, закурил и посмотрел на луну. Я где-то читал, что греки верили, что пока кто-то помнит тебя, ты бессмертен. Я вслух поклялся, что никогда не забуду своих товарищей по группе. Никогда, хотя я их почти не знал.

Затем я дал себе волю и расплакался так же сильно, как и все остальные.

Можно сказать, что они погибли из-за невезения или плохих полевых навыков, но я считал, что они погибли из-за того, что у них было слишком мало времени, недостатка шансов учиться на ошибках — в SOG всего одна ошибка, и ты можешь оказаться мертвецом. Ларри Стивенс так и не смог извлечь пользу из опыта. Я снова расклеился.

Но Стивенсу, Симмонсу и Булларду не нужно было это нытье. Я должен был стать жестким, начать сейчас, этим вечером, с этой минуты. Их смерть не имела смысла, никакого смысла — если я не извлеку урока из их потери. Их засекли следопыты. Что бы я мог сделать по-другому? Несмотря на все тренировки, они не были готовы. Я должен был подготовиться, я должен учиться, слушать, впитывать. Я ничего не знал, и должен был признаться в этом самому себе. Уроки, которые нужно было усвоить? Я даже не знал правильных вопросов. Вся моя предыдущая подготовка была лишь основой. Начальный курс, подготовка пехотинца-десантника, прыжковая школа, Силы специального назначения — все это почти не имело отношения к жизненно важным навыкам, которые были нужны мне сейчас.

Я не знал ничего.

Я должен научиться ускользать от сотен вооруженных преследователей, собирающихся убить меня, научиться перехитрить людей-следопытов и собак. И я должен мастерски владеть своим оружием.

Или NVA убьют меня, как и предупреждал майор Джекс. В тот момент я понял, как никогда раньше, что мою наивность смывает, как прилив уносит пляжный песок. Я больше никогда не сравню SOG с норвежским Сопротивлением или с любым фильмом, который когда-либо видел. Мой подход сложился, все было ясно. Я знал, что должен делать.