Чтение онлайн

Через несколько дней Стивенсон отбыл, и мы получили нашего третьего американца, молодого медика, который только что оправился от серьезного огнестрельного ранения, сержанта Джорджа Даблью Бэкона III. Он был одним из самых умных людей, которых я когда-либо встречал, и прекрасным спортсменом, а медицинские навыки Джорджа были отличным бонусом: он мог лечить серьезные раны и научил меня спасать жизни, выходя за рамки простой первой помощи, например, делать внутривенное вливание. Кроме того, этот выдающийся человек бегло говорил по-вьетнамски, что было полезно при общении с нашими солдатами и чтобы знать, что говорят о нас девушки из бара, когда мы отправляемся в центр города. Многое о его характере сказало то, что Джордж настоял, поскольку он прибыл последним, то должен быть Один-Два. Это означало, что он будет нести нашу тяжелую рацию. К нашему удивлению, Бен сказал, что предпочитает нести рацию сам, чтобы ему не приходилось передавать сообщения через радиста.

Наша первая тренировка включала преодоление опасных участков, таких как тропы, ручьи или прогалины, места, где мы могли попасть в засаду или наткнуться на противника. Все прошло гладко. Наш пойнтмен [30] , Хай, останавливался, вытягивал левую руку и медленно проводил ею влево-вправо, обозначая тропу; затем Бен и один человек с М-79 вставали по обе стороны от Хая, чтобы прикрыть его; Хай перепрыгивал тропу, быстро осматривал другую сторону и показывал нам большой палец; остальные из нас поспешно следовали за ним, каждый пересекая прикрывал правую или левую сторону. Это занимало всего тридцать секунд, что подчеркивало командирские навыки Бена и опытность группы.

После этого была тренировка со "стреньгами", сленговым обозначением эвакуации с помощью седла Макгвайра. Вместе с несколькими группами мы по очереди катались на этих веревочных системах, сбрасываемых с "Хьюи", зависшего в 100 футах над нашей вертолеткой. Имитируя эвакуацию с крошечной прогалины в джунглях, слишком маленькой для посадки вертушки, мы влезали в четыре шестифутовые веревочные петли с брезентовой подушкой, затем поднимались вертикально и улетали. Единственным страховочным устройством системы была скользящая петля на запястье. Поскольку несколько человек выскользнули из седла Макгвайра и разбились насмерть, большинство из нас предпочитали надевать швейцарское сиденье — поясную обвязку, обычно используемую для спуска по веревке — в которую мы вместо этого вщелкивали сброшенный конец веревки.

Вот так мы с Джорджем и двумя вьетнамцами и поехали, держась за руки, когда вертушка подняла нас прямо вверх. Почти сразу же мы расцепились и начали раскачиваться друг относительно друга. Это был настоящий аттракцион, что-то вроде полета на воздушном шаре, но без шара. Пять волнующих минут мы летели в 2000 футов (610 м) над Контумом, ветер проносился мимо нас, а наши швейцарские сиденья перекрывали приток крови к ногам. Медленно спускаясь обратно на вертолетную площадку, мы раскачивались, как гигантские маятники, пока люди на земле не схватили нас. Мы не могли стоять минут пять.

Эта неделя тренировок дала мне возможность лучше узнать наших вьетнамских членов группы. Ламу выделили гранатомет М-79, однозарядное оружие, стреляющее осколочным выстрелом размером с яйцо. М-79 ему не нравился, но Лам был таким метким стрелком, что Бен заставил его взять его. Наш другой гранатометчик, Трунг, был импульсивным, и умереть от скромности ему явно не грозило. Лой, вооруженный М-16, был "сайгонским ковбоем", чья самоуверенность превосходила его способности. Куанг был почти таким же ковбоем, как и Лой, предпочитающим пошитую на заказ форму и черные летные комбинезоны. Наш самый малорослый человек, Хуинь, был ростом всего четыре фута пять дюймов (135 см) и постоянно улыбался, демонстрируя золотые зубы. Еще был Бинь, верящий в китайскую медицину, чьи средства сочетают суеверия с древней наукой. Однажды Бинь поймал на FOB-2 большого скорпиона и помчался в центр города, чтобы продать его своему китайскому Бак Си (доктору), срубив за его яд 50 долларов.

Хай, командир туземцев нашей группы, шел в голове, выполняя самую опасную работу. На бумаге его должность подразумевала самые высокие полномочия, но реальная власть принадлежала нашему переводчику Суу. Наш самый высокооплачиваемый благодаря своим языковым навыкам наемник, Суу был очень умен и ему, возможно, было лет двадцать пять, но, как и многие вьетнамцы, он мог сойти за подростка. Я чувствовал, что он искусно использовал свою роль говорящего от имени американцев, и когда это соответствовало его целям, его переводы выходили далеко за рамки того, что мы говорили. В Суу всегда была некая хитринка, почти двуличность, и я никогда не чувствовал себя полностью комфортно рядом с ним. Я никак не мог до конца определить, почему именно. Тем не менее, мы не полностью зависели от Суу, общаясь с нашими вьетнамцами на пиджин-инглиш, например, "Не мочь делать", "Ты идти сейчас", "Номер Первый" и "Я видеть".

Как и в РГ "Нью-Мексико", в РГ "Иллинойс" не было CAR-15, кроме как у Один-Ноль. Поскольку я не мог заполучить CAR-15, то взял 9-мм пистолет-пулемет "Шведский К" [31] с глушителем, идеальное, как я считал, оружие для Один-Один. Он был таким тихим, что щелчок пальцами звучал громче, и был гораздо точнее, чем "Стэн" Билла Габбарда. Стреляя из него ежедневно, через неделю я мог очередью из двух патронов попасть в консервную банку с двадцати пяти шагов. Теперь я был готов устранять следопытов — одна из моих главных обязанностей — или одним или двумя точным выстрелами вывести из строя северовьетнамского солдата, чтобы мы могли взять его в плен. В мире SOG это было величайшим достижением разведгруппы, "хапнуть" пленного в их собственном тылу, заслужив мгновенное уважение всех вплоть до командира SOG в Сайгоне.

Это было непросто. Захват подразумевал засаду на противника на оживленной дороге или тропе, где он, естественно, концентрировался; вы никогда не знали, сколько еще солдат NVA поблизости или даже следуют за теми, кого вы только что накрыли. И вообще, еще сотни их могли быть в пределах слышимости.

Так случилось с РГ "Калифорния" Джо Уокера в один из дней в Лаосе. Лежа в засаде у дороги, Уокер увидел, четырех солдат NVA, марширующих мимо, словно на плацу: в ногу, с АК на плечо каски идеально выровнены. "Они выглядят как маленькие кадеты Вест-Пойнта", — подумал Уокер. После того, как они прошли, он вышел и свистнул. Они повернулись и сделали глупую попытку схватится за свои АК; вся РГ "Калифорния" сделала по одному выстрелу, свалив их на месте. Уокер принялся обшаривать их карманы в поисках разведданных, когда менее чем в 200 ярдах (182 м) от них целая рота — сотня солдат NVA — выскочила из замаскированного бункера, вопя и стреляя. "Мы бежали со всех ног полтора дня", — рассказывал Уокер. "Они буквально висели у нас на заднице".

Но иногда эти массы противника могли быть зелеными новобранцами, не готовыми к бою, с совершенно другими результатами. Так было, когда Один-Ноль РГ "Техас" Дэвид Гилмер попытался взять пленного с Один-Один Кларенсом Лонгом и Один-Два Ричардом Новаком. В глубоком ущелье он расположился возле свежей тропы в надежде захватить пленного. Никто больше не должен стрелять, если это не будет абсолютно необходимо, приказал он. Открывать огонь должен только Гилмер. Через несколько минут появился северовьетнамский солдат СВА, сопровождавший двух человек, несущих груз на спине. Он пропустил их.

Еще мгновение, и вот появились еще трое, снова двое носильщиков и один вооруженный сопровождающий. Они тоже прошли мимо. Гилмер начал считать. Вскоре прошло 150 человек — все по трое — и приближались еще. Он благоразумно отменил засаду и просто продолжал считать.

Затем, БАА-БААААХ! один из ярдов РГ "Техас" взорвал Клеймор, и тут-то им точно не поздоровится! Вот появились еще трое NVA! Гилмер застрелил их, повернулся, чтобы отвести свою группу — и тут появились еще трое NVA. Он пристрелил и их. И тут появились еще трое. Запаниковавшие зеленые солдаты, они могли делать только последнее, что им говорили, и продолжали идти по тропе к Гилмеру. Это был тир. Северовьетнамцы все шли и шли по трое, а Гилмер продолжал расстреливать их. К тому времени, как РГ "Техас" отошла, Гилмер расстрелял пятнадцать двадцатипатронных магазинов, и перед ним лежали ошеломляющие пятьдесят мертвых и умирающих NVA, жизни которых были потрачены так глупо и впустую, как если бы они были леммингами, бросающимися со скалы.

Учитывая этот опыт, Бен разработал план засады, построенный вокруг моего бесшумного Шведского K, где Джордж Бэкон и я хватали одного NVA, в то время как остальная часть группы была готова отбиться от любых сил быстрого реагирования. Мы отрабатывали это снова и снова, пока не смогли организовать засаду менее чем за три минуты, а затем стрелять, хватать и бежать с пленным всего за две минуты.

Однажды после отработки засады Джордж осмотрел меня в моем полевом снаряжении и критически покачал головой. У меня было все, что мне нужно, согласился он, но это не было размещено должным образом. Приверженец научного подхода, Джордж разработал доктрину, которую лучше всего можно назвать "функция диктует расположение". Тем вечером он открыл мне глаза на самый разумный способ организовать мое снаряжение для боя, разложив все это на полу нашей комнаты.