Чтение онлайн

К полудню того дня — взвод благополучно вернулся в Дакто — наши вертушки были заправлены, перевооружены и стояли в готовности на площадке, как раз когда я прибыл на O-2, чтобы принять дневную смену Наездника Кови. Я начал облет наших разведгрупп, начав с РГ "Алабама", примерно в двенадцати милях к северо-западу от Бенхет. Группу возглавлял бывший ранее в CCS штаб-сержант Джим "Фред" Морс. Его Один-Один был относительно новый капитан Кент Маршалл, а Один-Два — опытный разведчик CCC, специалист-пять Сэм Хелланд, известный своей серьезностью, но простотой.

Мой O-2 только что миновал Бенхет, когда я услышал отчаянный голос Хелланда: "Кови, Кови! — Прерия Файр! Прерия Файр!" Мы летели на полной скорости, когда Хелланд доложил, что и он, и Маршалл ранены, а Морс мертв, их группу разгромили так быстро, что им пришлось оставить его тело. Граната РПГ взорвалась прямо перед Морсом, нанеся ему множественные смертельные ранения, и теперь их преследовали несколько дюжин солдат NVA. Я немедленно поднял в воздух пару "Кобр" из Дакто, пока мой пилот вызывал наряд А-1. Через несколько минут мы пролетели над их холмом и выпустили маркерные ракеты, чтобы хотя бы отвлечь противника.

Это должно было стать последним выходом Фреда Морса, после которой он начнет тридцатидневный кругосветный отпуск перед продлением, путешествие всей жизни для парня из Оклахомы. Раньше служивший в CCS, Фред был в разведке полтора года и совершил столько выходов, что его старый приятель по CCS Фрэнк Беркхарт уговорил его устроиться на штабную должность в Сайгоне. Но теперь Фред был мертв, третий Зеленый берет, которого мы потеряли за столько же дней, и первый человек, которого я потерял, летая на Кови. Как чертовски досадно.

Теперь я должен был сосредоточиться на том, чтобы вытащить живыми его товарищей по группе.

Как только "Кобры" оказались над ними, Хелланд умело навел их, и я дал команду на общий старт, вызвав все вертолеты. В этот момент прибыли А-1, и мы принялись обрабатывать местность, готовясь эвакуировать людей на веревках. С помощью "Кобр" и А-1 нам удалось сдерживать северовьетнамцев достаточно долго, чтобы привести туда "Хьюи"; затем мы затаили дыхание, когда вертушки пошли на эвакуацию РГ "Алабама". Несмотря на редкий огонь с земли, мы забрали их всех, и теперь, сказал я своему пилоту, мы заставим северовьетнамцев заплатить за гибель Фреда. Как только вертолеты уйдут, мы обработаем вершину холма бомбами, ракетами и напалмом.

Что это за жужжащий звук? Фред Морс потряс головой и поднялся на колени. Кровь туманила его зрение. Он протер глаза, пока не смог видеть, затем обмотал голову банданой, чтобы остановить кровотечение. В одном направлении он услышал стрельбу АК — туда идти нельзя. Он рискнул и пошел по тропе в другую сторону. Оставаясь верным своему долгу Один-Ноль, он снял подслушивающее устройство, которое установил ранее, и побрел прочь. Не преодолев и сотни ярдов, слишком слабый, чтобы идти дальше, он нашел поляну, где, как он надеялся, его кто-нибудь увидит. Он рухнул на землю. Аварийная радиостанция Морса была разбита, и во рту было слишком много крови, чтобы говорить. Он почувствовал, как боль уходит, и потерял сознание. "Кажется, вот оно", — подумал он, — "моя удача на исходе". Затем он снова услышал жужжание, посмотрел в небо и увидел кружащий O-2 Кови, и это дало ему последний всплеск адреналина. Он вспомнил о ракетнице, которую ему дал перед самым выходом старый друг, Эллин Ваггл. Морзе собрал достаточно сил, чтобы вытащить пусковое устройство и выстрелить.

В тысяче футов над ним я спросил своего пилота: "Ты видел это?" Он покачал головой. Это могла быть трассирующая пуля, но трассера противника обычно были зелеными, а не красными. "Покачай крыльями", — сказал я, — "на всякий случай". Я связался с последним "Хьюи", еще остававшемуся на месте: "Белый Два, это Пластикмен. Ты видел сигнальную ракету?"

"Хьюи" сделал вираж, его пилот передал по радио: "Подожди секунду, Пластикмен". На двадцать напряженных секунд я затаил дыхание. Затем Фред выпустил вторую ракету. "Роджер, Пластикмен! Роджер! Мы засекли его!"

Морс был измучен, но все же сумел забраться в спущенную ему спасательную обвязку. Хьюи медленно поднял его над деревьями, затем рванулся прочь и начал набирать высоту.

Мы пролетели на нашем O-2 мимо Фреда, висящего в 100 футах под "Хьюи". Мы покачали крыльями и устремились вперед к Дакто, чтобы поприветствовать его, когда он приземлится. Черт, что за день. Группа была разгромлена, но все эти парни выбрались — несмотря на ранения Маршалла и Хелланда — а теперь и Фред с нами. Это был триумфальный момент, когда все на стартовой площадке вышли на взлетную полосу Дакто, глядя, как приближающаяся вертушка снижается с Фредом, раскачивающимся под ним. Воскрешение Фреда из мертвых было самым счастливым днем в моей жизни.

Раскачиваясь подобно маятнику, он опускался все ниже и ниже, спиной к нам, пятьдесят футов, затем тридцать, затем двадцать пять. Когда он приблизился, я заметил запекшуюся кровь и раны на его спине, ногах и запястьях. Затем Фреда развернуло, и я ахнул: его глаза закатились, зубы спазматически стучали, в черепе была ужасная дыра, в которой я увидел его обнаженный мозг. Фред никого не узнавал и не мог говорить. Мы схватили его и опустили на землю, пока медик проверял его запястье. "Пульса нет!" — крикнул он и тут же поставил капельницу. Несколько человек отнесли Фреда к вертолету медэвака, который увез его прочь. Глядя на его состояние, я понял, почему товарищи по команде Морса думали, что он мертв — к счастью, так решили и солдаты NVA, которые пробежали мимо его бессознательного тела, чтобы преследовать остальных. Я боялся, что, пережив так много, он вот-вот умрет.

В 71-м эвакуационном госпитале Плейку Фред впал в кому. На протяжении нескольких дней он балансировал между жизнью и смертью. Наконец он открыл глаза, оглянулся и увидел медсестру, наклонившуюся, чтобы помочь другому пациенту. Он вздохнул, очарованный самой красивой задницей, которую когда-либо видел, убежденный, что это, должно быть, рай. Фред выживет, но ему предстояли годы хирургии и терапии.

Вернувшись в Контум, мы отпраздновали новость о выживании Фреда в новом Кови Кантри-Клубе, пристройке десять на двадцать футов к жилью Наездников Кови. Построенный из найденных, выменянных и краденых стройматериалов, Кантри-Клуб по сути представлял собой крытую веранду, чьи "роскошные" обитые мягким кабинки демонстрировали волшебство, которое могла сотворить вьетнамская швея из порезанных армейских матрасов и нейлоновых камуфляжных подкладок для пончо. Лоуэлл Стивенс, только что уехавший в свой тридцатидневный отпуск перед продлением, даже нашел нам полноразмерный холодильник, электроплитку и аппарат для попкорна, что в сочетании со стереосистемой и несколькими обнаженными тайками, нарисованными на черном бархате, сделало его лучшим частным клубом в провинции Контум.

Кови Кантри-Клуб стал местом, где разведчики собрались, чтобы расслабиться и обсудить то, как едва спаслись в тот день с Наездником Кови, который был на другом конце их радио. Официальный разбор, возможно, проходил в разведотделе S-2, но его неприкрашенный вариант "без всякого дерьма" состоялся в Кантри-Клубе, где рекой лились бесплатные пиво и что покрепче. Капитан Боб Ховард был постоянным клиентом, но он редко пил и мало говорил, предпочитая просто сидеть и впитывать боевые впечатления, не имея возможности пойти в бой сам, ожидая своей будущей Медали Почета.

Кови Кантри-Клуб также был местом, где мы, Наездники Кови, обменивались полученными уроками, так же, как я ранее многому научился о ведении разведки в клубе NCO. Однажды вечером в начале декабря Ларри Уайт вернулся после долгого летного дня, налил себе крепкого и сел с нами в мягкой кабинке, чтобы рассказать о самом тяжелом дне в его полетах на Кови.

В тот день РГ "Вашингтон" была окружена и почти разгромлена упорным противником, который атаковал прямо сквозь взрывы кассетных бомб, напалм и пушечный огонь. "Я не мог в это поверить", — говорил Ларри, — "они просто продолжали наступать". Один-Ноль, капитан Стив Уоллес был тяжело ранен, а Один-Два, сержант Джордж "Курт" Грин убит. Один-Один Джефф Мосери сплотил группу, вызвал авиаудары и в критический момент в одиночку отбился от целого отделения NVA. С высоты Уайт заметил десять северовьетнамцев, крадущихся по одному из склонов холма, где оказалась в ловушке РГ "Вашингтон". С отработанным спокойствием он сообщил Мосери: "Не нервничай, напарник, но они обходят твой правый фланг. Я хочу, чтобы ты взял пару гранат и отправился туда".