Чтение онлайн

Он наблюдал, как Мосери побежал, а затем ползком добрался до места, где холм обрывался. "Немного дальше", — подгонял Уайт, а затем объявил: "Там, прямо там, прямо перед тобой". Мосери бросил вниз три гранаты, убив нескольких солдат NVA и обратив остальных в бегство.

Уайт неоднократно посылал "Хьюи", но его отгоняли огнем с земли, в то время как больше северовьетнамцев атаковали РГ "Вашингтон". CAR-15 Мосери так нагрелся, что пережег ремень. После того, как он израсходовал собственные боеприпасы, ему пришлось брать их у раненых и убитых.

Наконец, после пятидесяти пяти минут непрерывной перестрелки, обстрелов и бомбежек, "Хьюи" удалось добраться до цели, бортстрелки открыли огонь, и Мосери удалось посадить всех на борт, кроме Грина, чье тело забрать не удалось. Несмотря на многочисленные попадания, их вертушка улетела. Позже пилот "Хьюи" передал по радио Ларри, что во время полета только на одном фланге его экипаж насчитал двадцать семь тел солдат NVA.

После выполнения этого отчаянного вылета Ларри получил заслуженный перерыв, тридцатидневный дополнительный отпуск в Штатах. Уайт и Лоуэлл Стивенс уехали на месяц, оставив летать на Кови только Кена Карпентера и меня. В течение следующих четырех недель мы будем летать каждый день, в некоторые дни до трех вылетов. В отличие от наших пилотов Кови, мы не имели официального статуса летного состава; поэтому мы не сталкивались ни с какими ограничениями и не имели регламентированных периодов отдыха. Мы совершили невероятное количество полетов.

При таком ускоренном темпе я вскоре хорошо изучил наш район действий и узнал много нового о самолетах и авиационных боеприпасах. Боевые вертолеты "Кобра" были проворными, точными и быстро реагировали, потому что они принадлежали нам, находясь на дежурстве в Дакто. Их ограничение: "Кобра" могла поднять около одной восьмой боевой нагрузки истребителя — вот почему поддержка истребителей была критически важна. Кроме того, ганшипы просто не могли нести многие виды боеприпасов, такие как кассетные бомбы, напалм и тяжелые бомбы. Винтовой A-1 с его часовым временем барражирования и боезапасом — кассетными бомбами, пушками и напалмом — был нашим лучшим самолетом поддержки.

Когда речь шла о реактивных истребителях, чем выше характеристики самолета, тем быстрее он поглощал топливо, и тем быстрее нам нужно было задействовать его. Когда у истребителей заканчивалось время, они уходили. Для F-4 "Фантом" это было около десяти минут, в то время как F-100 могли висеть над головой около двадцати пяти минут, для A-7 время было таким же. Эти высокоскоростные самолеты были далеко не такими стабильно точными, как A-1, что добавляло степени риска, когда их использовали рядом с группой. Кроме того, реактивные самолеты, чаще всего, перенаправлялись с другого вылета и часто прибывали с 500-фунтовыми бомбами, которые нельзя было сбросить ближе, чем в 200 метрах, не подвергая группу опасности.

Я понял, что решающим фактором был расчет времени. Мы вызывали ганшипы и истребители, чтобы задержать, ослабить и привести противника в замешательство, и помочь группе разорвать контакт и добраться до LZ к тому моменту, когда туда прибудут вертушки для эвакуации. Чтобы это сработало, моим самым сложным и рискованным решением было, когда дать команду на старт вертолетов. Если вызвать их слишком рано, их время на позиции может закончиться до того, как группа доберется до LZ или до того, как мы достаточно обработаем противника, чтобы дать птичкам приземлиться. Если вызвать их слишком поздно, группа может оказаться в настолько плотном кольце, что вы не сможете их вытащить, или столкнетесь с таким сильным зенитным огнем, что потеряете вертушки.

Всякий раз, когда вы наносили авиаудар вблизи команды, вы испытывали пределы возможностей боеприпасов, пилотов и самолетов; нам регулярно приходилось использовать ракеты, кассетные бомбы, напалм, пулеметный и пушечный огонь на расстоянии, составляющем лишь малую часть от установленного наставлениями минимума. Это была опасная работа, выполняемая в опасных обстоятельствах, и не всегда все получалось идеально. Однажды OV-10 Кена Карпентера вел обстрел рядом с РГ "Западная Вирджиния", когда Один-Ноль Ронни Найт передал по радио: "Давайте ближе!" На следующем заходе пилот Карпентера ударил на несколько ярдов ближе к выложенному группой полотнищу. "Ближе!" — повторил Найт. Пулеметы OV-10 ударили ближе, но этого все равно было недостаточно. Наконец пуля зацепила ботинок ярда, и Найт передал: "Достаточно близко". Когда Найт рассказал эту историю в Кови Кантри-Клубе, мы все смеялись, но такие вещи не всегда были смешными, как в случае с РГ "Нью-Мексико".

Я высадил РГ "Нью-Мексико" сразу за границей, к западу от Бенхета, 13 декабря. Огня с земли не было, и примерно через десять минут после высадки Один-Ноль Ричард Макнатт передал "Группа окей". Сержант первого класса Макнатт был переведен в Контум из Баньметуо, когда CCS расформировали несколькими месяцами ранее. Его Один-Один был специалист-пять Марк "Джинглз" Девайн. Оба получили Пурпурные сердца месяцем ранее, когда отбили атаку сорока солдат NVA и сумели достичь LZ, пробираясь всю дорогу туда.

После своего "Группа окей" Макнатт услышал, как наш самолет улетел, и направился в джунгли. Его люди прошли едва ли 100 ярдов, когда наткнулись на свежевырытую линию траншей. Как только они ее пересекли, к ним устремились крупные силы NVA. К счастью, мой OV-10 все еще был поблизости; пока я разворачивал обратно улетающие вертушки, мой пилот инструктировал A-1.

С трудом отбиваясь от множества солдат NVA, Один-Один Девайн знал, что ему необходим авиаудар в опасной близости, менее чем в 100 ярдах. Не имея гранат с белым фосфором, один из ярдов инициировал гранату с цветным дымом, которому, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы достичь верхушек деревьев. Наконец мой пилот заметил красную струйку и велел А-1 ударить ракетами по склону холма, "в семидесяти пяти ярдах южнее дыма", как и запрашивала группа. Чего никто не осознавал — ни люди на земле, ни мы в воздухе — так это того, что медленно горящий красный дым снесло на семьдесят пять ярдов по ветру к тому времени, как он просочился сквозь деревья.

Это значило, что авиаудар будет нанесен прямо по РГ "Нью-Мексико".

В своем первом заходе ведущий A-1 выпустил дюжину ракет, оторвавших голову одному из ярдов, и ранивших всех членов группы — тяжело в случае с Один-Ноль Макнаттом, получившим болезненное ранение в живот. Как только Девайн крикнул, мы отвели A-1, пока не увидели его размахивающим полотнищем, а затем продолжили работать "Кобрами".

Несмотря на тяжелое ранение, Макнатт сохранял рассудок и помогал Девайну отбиваться от NVA, обрабатывать раны ярдов и наводить "Кобры". Макнатт настаивал на эвакуации с помощью веревки, потому что понимал, что там было так много северовьетнамцев, что любой "Хьюи", который сядет, будет расстрелян. "Кобрам" потребовалось десять минут, чтобы оттеснить NVA и заставить замолчать один 12,7-мм пулемет, затем я послал "Хьюи". Первая птичка улетела без единого попадания, но когда второй "Хьюи" завис, а Макнатт и его последние люди зацепились за веревки, с земли открыли огонь. Пока людей поднимали, пуля отрикошетила от CAR-15 Макнатта в его левое легкое, причинив вторую опасную для жизни рану. В Дакто нашему медику удалось стабилизировать его, затем Макнатта срочно отправили в Плейку.

Поскольку Один-Ноль Макнатт был эвакуирован, а все остальные ранены, РГ "Нью-Мексико" расформировали. Я возблагодарил бога за то, что мы их вытащили, и за то, что ошибка, из-за которой погиб один ярд и были ранены все остальные, не была моей. Хотя никто не был виноват, этот инцидент подтвердил мою уверенность в гранатах с белым фосфором: если бы ярд бросил такую гранату, грибовидное облако взметнулось бы прямо вверх, и этого несчастного случая не было.

Времени, чтобы переварить происходящее, практически не было, так много мы с Карпентером летали. Через неделю после инцидента с бомбежкой Кен вылетел на задачу в 03:30 — обеспечение совершаемого РГ "Аризона" ночного прыжка с парашютом. Одетые в костюмы парашютистов-пожарных Лесной службы США, Один-Ноль Ньюман Рафф и четыре человека десантировались на хребет в одной миле к востоку от Шоссе 92. Рафф и Один-Один Майк Уилсон приземлились просто отлично, но на первого лейтенанта Джека Бартона упало сухое дерево, вывихнув колено. Оба Ярда повисли на деревьях; один высвободился и упал с высоты шестидесяти футов (18 м), разбившись насмерть.

Карпентер эвакуировал РГ "Аризона" сразу после рассвета.

Через пару дней наступил канун Рождества, и у нас в Лаосе была только одна группа, РГ "Нью-Йорк". Тем утром я вылетел из Плейку перед рассветом на OV-10 с капитаном Биллом Хартселлом, позывной "Кови 556". Вертушки перелетели в Дакто, но группы, назначенные к выводу, остались в Контуме на однодневную праздничную паузу, чтобы воздать должное изысканному рождественскому пиру сержанта Малена "Толстокота" Кинга.

На четвертый день своего пребывания в Лаосе Один-Ноль РГ "Нью-Йорк" Эд Волкофф был типичным наполовину волком, наполовину кроликом, попеременно выслеживая противника, уклоняясь или устраивая засады, в зависимости от обстановки. Тем утром мы пролетели над его группой к востоку от Шоссе 92, где они без происшествий провели ночь. Накануне днем они услышали несколько сигнальных выстрелов и мельком видели несколько проходящих солдат NVA. Поскольку они были единственной группой в поле, я сказал ее радисту, сержанту Джону Блаау, что мы останемся в пределах связи и полетим вдоль шоссе в поисках активности противника.