Чтение онлайн

А теперь вот, привет. И тишина.

После учебы вызываю такси. Стоим на парковке с Антоном. Идет дождь, и все так стремно, прямо под настроение. Не хватает заунывной фоновой мелодии. Уже вижу авто с шашечками, но Антон открывает рот.

– Ты расстаться хочешь?
– спрашивает.

– Не получается ничего, - смотрю на свои белые кеды в грязных разводах.

– Из-за этого Самогона? Тоже мне изменяешь? Как бывшая.

– При чем тут твоя бывшая.

– А братец при чем, значит. Даже те две курицы и то в курсе. Я дебил по-твоему?

– Ты сам вечно давишь. Если ты меня любишь-значит мы пойдем туда. Если любишь - значит, сделаешь так. Если любишь - значит простишь.

– А ты не любишь?

– Вряд ли. Как и ты, - делаю шаг к машине.

– Достало. Я в больницу, - сообщает он.

Не отвечаю, забираюсь в салон.

По дороге читаю сообщения, которые он слал на паре.

Ну а раньше-то не могла сказать.

Ты уж определись.

С чего вдруг Вика носит твое кольцо.

Если ничего не получится у нас, я забью на всех, так же, как ты буду делать. Со всеми на хреновину.

Не знаю, что ему сказать. Хочешь один раз и навечно, а выходит, что обожание ненадежно, любовь скучна и предсказуема, она же проходит. Вот как у мамы с папой и там, вангую, были причины. Но так вышло. И у меня. Продажность. Как говорят, типа девушка встречается с простым парнем, а потом знакомится с крутым и бросает любовь, ради денег. А тут еще хуже, видимо, когда другой не капает на тебя ревностью, и тебе с ним веселее, и на взгляд большинства девушек, он лучше и симпатичнее, и ты хочешь поменять того, которого берегла на нового, ведь в рекламе сказали, что новый лучше. И чувства разболтаны, как ржавые пыльные шурупы, искренне хочешь, чтобы тебе доверяли несмотря ни на что, вы вместе и так будет, хоть небо перевернись. А до неба даже не дошло, у тебя изначально деффект верности.

Грустный смайлик.

Дома ем пиццу, которую на обеде покупала. На плите тоскует вонючая каша, павлин даже не не выкинул ее. Правильно, зачем утруждаться. Думает, я буду убирать?

Читаю конспект по анатомии ЦНС. Завтра три пары, две анатомии и одна физра. Жаль. Мало учить. Я бы подольше домашнюю работу поделала.

Мама, услышаны твои молитвы.

Кстати.

Жирным пальцем тыкаю в экран. Включаю видеозвонок.

– Лесь?
– после нескольких гудков отзывается мама. Ого, она уже загореть успела. Оперативные они. Ее лицо делит сеть трещинок дисплея и она кажется какой-то ненастоящей, солнечный испанский пазл.- Хай! Наконец-то!

– Что пьешь?
– заглядываю в ее стакан с яркой трубочкой-зонтиком.
– Вкусно?

– Вкусно, - мама смеется.
– Еще вкуснее знать, что на работу не надо. Как там у вас дела? Как на базе отдохнули?

– Норм. Учусь теперь, - показываю ей планшет с лекциями.

– Да что ты, молодец какая, - цокает языком.
– А Сережа? Не ругаетесь? Квартира в порядке?

– Вчера, - вспоминаю и смеюсь.
– Соседка под нами которая, Люба. Подсунула под дверь какашки сына своего.

– Зачем?
– мама ошарашенно моргает.

– Сережа громко телик включил. Ночью. Не очень долго.

– Она с ребенком свихнулась уже, - мама ерзает на стуле, вытаскивает из-под спины крем для загара.
– Илья говорил, она несколько раз жаловаться приходила. Под дверь не носила ничего, правда, постенялась. А Свете помнишь?

– Да, яйца била, - допиваю остывший кофе.

– Но вы ночью все же не включайте больше. Могут и полицию вызвать. А Сережа где?

– Не вернулся еще. А Илья?

– В ресторан пошел за едой. У нас обед сейчас.

– У бассейна?

– Красиво жить не запретишь.

Слышу, как в замке ворочается ключ. Расплющиваю губы на экране, мама так же целует в ответ. Отключаюсь и…

– Гав, гав, р-рав.

Господи, что это.

– Лесенка, ты где, - зовет Сергей.

Открывается и закрывается дверь комнаты, еще одной, клацанье по линолеуму приближается, и он появляется на пороге. В руках поводок и какое-то огромное черное чудовище, которое, завидев меня, разевает пасть. Жуткие клыки.

– Знакомься, - говорит Сергей, удерживая шумную, рвущуюся ко мне тушу.
– Лесямайонеся.

– Чего?
– отодвигаюсь к окну.

– Лесямайонеся. Зовут его так.

– Что за бред?

– Бред?
– он наклоняется к скалящейся морде.
– Слышал? Она тебя обозвала.

Псина прекрасно все слышала. Рычит, из черного провала вываливается розовая лепешка языка. Шире разевает пасть. Да там моя голова поместится.

– Ты вообще уже спятил?!
– сгребаю со стола планшет и учебник. Злю собаку еще больше резкими нервными движениями, но он до ручки меня довел.
– Что ты себе позволяешь? Убирай это отсюда!

– Куда?
– удивляется Сергей.
– Наша собака. С нами четыре года живет. Ты привыкнешь, не волнуйся.

– Какие четыре года? Вчера еще ее не было.

– Так ремонт. Ему вредно пылью дышать. Оставляли на передержке. Щас забрал. Он скучает там, - Сергей ласково гладит блестящую шерсть. Наклонился и что-то бормочет.

На псине коричневая кожаная шлейка с медальоном в виде косточки. На линолеуме грязные следы от лап. У него, кажется, слюна капает. Он больше на медведя похож. Молчит под его ладонями, но смотрит на меня так, будто в дом прокрался вор.

Нескончаемое шоу уродов.

– Убирай, я сказала. Я не буду с ним жить.

– А где ему жить?
– Сергей поднимает голову.

– Где угодно. Можешь вместе с ним переезжать.

– Ты его обижаешь.

– Прекрати, - морщусь.
– И уйдите с дороги. Выйти хочу.

– Попроси его. Скажи: Лесямайонеся, дай пройти. Надо, чтобы он твой голос запоминал.

– Ты издеваешься?

– А похоже?

Сажусь обратно за стол, и набираю маме. Все понимаю, отдых и тэ дэ, но этот придур берегов не видит.

– Мам!
– возмущаюсь, увидев ее лицо.
– Тут бешеная собака. Что происходит? Дальше кого он притащит, львиный прайд? Поросят? Дюжину старших братьев? За кого вы меня держите?

– Лесь, успокойся, - мама торопливо поправляет сползшую лямку бирюзового купальника.
– Я забыла предупредить. Но щенок воспитанный, слушается команды, как-то приезжала Илюшина сестра с ребенком и…

– Щенок? Вот этот кабан? Все, - швыряю телефон на стол.

Сергей с собакой идут за трубкой. Одной рукой он переворачивает экран: