Сексолог Женька
Шрифт:
– Не надо... я не могу... – замямлил Женя, а руки уже сами дёргали "молнию" на куртке, на брюках, но , увы! они не расстегивались...
Девушка кинулась ему помогать, но и вдвоём не справились с молниями. Изнемогая, Женя остервенело, рвал на себе одежду. Девушка с протяжным стоном набросилась и без чувств распласталась на нём...
...Женя резко дёрнулся и проснулся. Открыв глаза, невольно вздрогнул: над ним склонилась В аля, волосы распущены, лицо бледное, глаза полуприкрыты, учащённое дыхание. Горели свечи, звучал приглушённо электроорган.
– Ч то с тобой, Валя? – тихо спросил.
В ответ нечто схожее с бредом больной:
– ... уже утро... уже можно... утро... можно...
Её руки нервно рыскали по телу Жени. Он чуть приподнялся и обнаружил, что Валя голая, а на нем нет одеяла. Сдавленно застонав, Валя припала к его груди. Е ё пышущее жаром тело била мелкая дрожь , и оно вжималось, вжималось в женин о, словно искало спасения и от жара, и от дрожи. Её влажные почему-то прохладные руки искали спасения в трусах Жени, слепо прощупывая пространство. Горячие мягкие губы ловили его губы.
Расслабленный, размягчённый сновидением и жарким натиском наяву, Женя не успел взять над собой контроль: подхваченный потоком валиной страсти он отдался воле течению...
– Всё хорошо? – спросил, целуя её мокрые глаза и завершая заключительные ласки.
– Безумно! Спасибо, спасибо, спасибо, Женечка, миленький...
Спустя минуту, Валя уже спала, на припухших губах трепетала и светилась счастливая улыбка.
Женя укрыл её, выключил приёмник, задул свечи, оставив одну. Ушёл в ванную. Чувствовал себя на этот раз значительно лучше, а после душа, так просто отлично. Изжога совести молчала, уступив бодрости и удовлетворённости. Из зеркала на него смотрела розовая весьма довольная физиономия.
– Что скажешь, братец? – спросил, и ответил любимой фразой Геннадия:- А ничего, луку мешок – сиди и чисть. Лечение окончено, пациентка здорова. Даже очень... Результат, конечно, положительный, но плохо, что п е р в ы м мужчиной у В али стал не муж, а его брат. Это может первое время глушить ощущения, мешать: несомн енно, будут, сопоставления. Следовательно, необходима тщательная подготовка Юрки. Грубо говоря, натаска. Что бы ни разрушил созданный Валей миф, а органично вошёл в него , вжился. Справится – ли? По идее, должен... Иначе, пиши, пропало... Эх. Женя, Женя, как же ты отвратительно работал в этот раз! Ведь клялся, давал зарок не трогать замужних... Откуда эта расхлябанность? Столько было похожих, а то и сложнее ситуаций, и отменно выходил , не запятнав себя... Что-то случилось со мной: быть холодным, бесстрастным доктором не получилось. Не сработали тормоза... Что-то есть такое в В але... расхолаживающее... Стоп! Всё: пациентку на выписку-карточку в архив. И в отпуск – каникулы! Так, время почти пять. Можно потихоньку собираться-с первым автобусом и уеду. Сейчас распишу для закрепления Вали несколько ц эу, руководство-памятку. И ни каких чувств! Дома поработать с Юркой. И надеяться – всенепременно!- надеяться на полную удачу. Не тупой ведь, должен понять , что к чему. Счастья вам, молодые! Живите, любите на полную катушку, и плодитесь. Это и будет ваша высшая плата за мой скромный труд...
ГЛАВА 10
Во Фрунзе на автовокзале Женю окликнул Борис Чесноков, Юркин одноклассник. Он был в приподнятом настроении, пил из горлышка пиво и закусывал полугорелой самсой, от которой струился дразнящий ароматный пар.
– П ривет, привет, и утром два привета! Домой? Хошь? – Борис кивнул на стоявшую у ног сетку с дюжиной бутыл ок.
– Спасибо, не употребляю.
– Что, нога болит? Дело хозяйское? Откуда кости тащишь?
– У Ю рки был.
– Ну и как он там женихается? Видел я его кадру, путёвая бабёнка.
– Ничего, живут н ормальненько.
– Слушай! – вдруг вскрикнул Борис, поперхнулся, вежливо обложив матом себя, швырнул в зев урны недопитую бутылку, а следом и недоеденную самсу. – Я ж тебя весь день искал! Правда, под этим делом был, ничего не помню , но что искал – верняк. Как ни зайду – замок. Мамахен в отпуске?
– Н ет. А зачем искал?
– Тут понимаешь , какие пироги... Лёха, братан, вернулся из армии. Комиссовали: что-то со здоровьицем. В Ташкенте подцепил кадру – промокашку, вчера ещё в белом передничке за партой сохла. Предки там у неё. Короче: проштамповались там. Мои предки ничего, понравилась им соплюха... Но, понимаешь, по части е... у них не стыкуется. Леха бухой на сопли изошёл, всю ночь мне плакался. Тут мне моя и говорит: к Женьке надо... Ну, я понятное дело, кинулся тебя искать... – Б орька передохнул, закурил и, доверительно понизив голос , спросил:- Правда, что моя травит?
– В смысле?
– Ну, по этой... по бабьей части спец? Гинеколог, да?
– Психолог, – уклончиво ответил Женя.
– Словами? – недоверчиво глянул Борис. – А, собственно, какая разница. Слушай, братуха, помоги молодым. Мировые ребята. Лёха грозился кусок отвалить, плюс чеки, если поможешь...
– Я денег не беру.
– Н у, это вы с ним договоритесь. Я счас смотаюсь к тёще, а в субботу мы завалим к тебе. Лады? – Б орис судорожно подал руку, зыркнул на подошедший автобус. – Ну, быв ай. Так мы договорились, привалим? В субботу.