Сексолог Женька
Шрифт:
"Красный уголок?! На той кошаре его не было... Куда же я вышел?"
Держась за стену, с подветренной стороны Женя обошёл здание и оказался у входной двери; над входом чуть теплилась лампочка в плафоне.
Ветер пихнул в спину, как бы подбадривая. И Женя припал к двери, некоторое время пытался постучать, но сил хватило лишь царапнуть мокрое дерево. Не получилось и крика: вместо голоса сдавленный хрип.
"Не услышат... не услышат... под дверью сдохну... " – Женя заплакал, обессилено сполз по двери вниз...
И вдруг... вспыхнул свет в маленьком оконце, за дверью сонный женский голос спросил:
– Кто там?
– ...я...я...я...-с великим трудом, приподняв голову, прохрипел Женя.
– Кто я? Откуда?
– ...с...с...г...о...р...
Последнее, что ухватил гаснущий взгляд, это распахнувшаяся дверь, крупные волосатые ноги в шлёпанцах и фрагмент двустволки ...
...тупая волна тёплого пахучего воздуха обжигающе ударила в ноздри и погасила едва тлевшее сознание...
ГЛАВА 12
Разбудил его разговор. Г оворили на немецком. Девочка.
Женя поднял голову: в полуметре от него стояла детская кроватка, в ней лежал и гукал ребёнок, с другой стороны девочка лет восьми, что – то рассказывала ребёнку по-немецки.
Комната освещалась дневным светом, а за окном было пасмурно.
Женя лежал на полу, на толстой кошме, сверху на нём два тяжёлых ватных одеяла. Тело потное, одновременно ныло и зудело.
Выкарабкался из – под одеял, сел.
– З дравствуйте, – встрепенулась девочка.
Ребёнок тоже повернул головку, разулыбался, потянул пухлые ручонки.
– Здравствуй. И тебе привет, – Женя, шутя, пожал ручку ребёнку.
Девочка прыснула.
– Ваша одежда на кухне, сейчас принесу.- Девочка шустро убежала, вернулась вскоре, неся на плечиках выстиранные и заштопанные брюки, рубашку, куртку. Положила на одеяла, и ещё раз сходила на кухню – принесла носки и трусы. Подавая последние, покраснела до ушей, спрятав глаза.
Женя вспыхнул не менее , сообразив, что голый: хорош бы был, если бы сразу встал, откинув одеяла... "Ничего себе кино..."
– Одевайтесь, я маму позову,- девочка убежала, что-то крикнув ребёнку.
Под забавное гуканье, Женя быстро оделся. Поколебавшись секунду, аккуратно собрал постель в стопку, сложил на сундук в углу.
Скрипнула входная дверь и вошла худенькая женщина среднего возраста. На ней были ватная телогрейка, мужские брюки, кирзовые сапоги, на голове тёмный платок, который значительно старил её прекрасное, но слишком запущенное лицо.
– Доброе утро,- приветливо поздоровалась хозяйка. – Как себя чувствуете?
– Спасибо, хорошо. Тело только ломит.
– Это скоро пройдёт, потерпите, – женщина прошла к плите, взяла маленькую кастрюльку и нацедила в кружку чёрной, как кофе, жидкости; з атем достала из холодильника кувшин и плеснула в кружку молоко, добавила три ложки мёду, тщательно перемешала. – Вот, выпейте.
От кружки несло овчиной и ещё бог весть чем, у Ж ени внутри всё протестующее сжалось.
– Вы не нюхайте, – улыбнулась хозяйка, снимая телогрейку. – Пейте разом, как... водку.
Женя сделал глубокий выдох, и залпом выпил, с ужасом опасаясь, что пойдёт назад.
– Расслабьтесь, всё уже прижилось,- хозяйка накинула ему на плечи полушубок. – Сейчас немного бросит в жар и растопит всю вашу ломоту. Будете как новенький.
Пока Женя млел под полушубком, хозяйка деловито накрыла стол, показала, где умыться.
– Кушайте. П риятного аппетита.
– Спасибо.