Сексолог Женька
Шрифт:
Распогодилось. Туман постепенно уплыл в долину, тяжело нависавшие свинцовые тучи посветлели, затем местами стали рваться, пропуская в растущие прорехи чистое голубое небо и лучи солнца. Заметно потеплело, пришлось снять рубахи.
"Странно,- глянув на Эдика, подумал Женя,- такое красивое крепкое тело, интеллигентное лицо... и полное равнодушие к слабому полу...Что стоит за этим тяжёлым взглядом? о чём молчит?"
Закончили в половине десятого. Вспотевший, слегка замотанный с непривычки, Женя опустился на бревно. Эдик присел рядом, протянул пачку "Комуза".
– Спасибо, не курю.
Эдик неопределённо пожал плечами, закурил.
Подошла Эльвира, сообщила, что душ готов, а после душа будут блины.
– Семечки тоже готовы,- глянула на Женю, впервые с нескрываемым любопытством. – Вам принести? Я сейчас.
Глянул и Эдик искоса, через плечо , пожевал губами, но не проронил ни слова.
– В село ходишь? – осторожно спросил Женя.
– Бывает.
– В кино или к своим?
– Всяко.
– Сходим вечерком? Одному, сам понимаешь, не в жилу. Вообще-то я жил здесь, правда , очень давно, и совсем чуть-чуть.
– Фамилия.
– Ермоленко.
– Курбаши – твой брат?
Женя оживился: Курбаши – была детская кличка Юрия, за его пристрастие к игре в "басмачей", всегда первый кричал: "Чур, я курбаши!" Надо же, помнят ещё...
Некоторое смягчение произошло и в Эдике: потеплел взгляд, в глазах поблёскивала живинка. Посмотрел прямо, с лёгкой улыбкой:
– Это ты зимой школьный автобус остановил?
Да, было такое. В то время школа находилась в другом селе, это девять километров по шоссе, и три через перевал. Школьников возили на автобусе. Юрка с Женей и ещё пяток ребят редко пользовались автобусом, предпочитали пешочком через перевал; зимой на лыжах. А в то памятное утро был сильный мороз , и мама категорически запретила идти на лыжах, сама довела строптивых сыночков до автобуса. О становка была на центральной площади, которая тут же резко обрывалась с одной стороны полем, с другой крутым спуском в ложбину, где у ручья стояла баня. Спуск и ложбина сплошь усыпаны крупными камнями , точно в давние, сказочные времена здесь дети исполинов играли в "камушки", всё побросали и исчезли навсегда. Между полем и спуском змеилась бугристая, вечно пыльная дорога, или по благородному шоссе, со дня основания мечтавшее об асфальте.
В то морозное утро случилось следующее: водитель, как повелось, оставил автобус и отлучился на десять минут к знакомым (обычно за это время собирались все школьники, в салоне стояли шум, гам, одним словом птичий базар), видимо не поставив на тормоз – от толкотни ребят автобус дёрнулся и плавно пошёл, но не по дороге-шоссе, а к спуску. В первые секунды все решили, что водитель на месте, продолжали делать то, что и делали: болтали, баловались. Но вдруг кто-то крикнул:
– Автобус сам идёт... на камни!
В салоне паника. Те, кто постарше и порасторопней кинулись вон из автобуса, малыши ударились в рёв. Автобус тем временем набирал скорость , его трясло и швыряло из стороны в сторону. Первоклассник Женя до этого сидел в центре салона у окна и, заткнув уши ватой, читал "Жёлтый туман". Вернул его в действительность сильный удар по голове: Юрка с безумными глазами указывал ему на выход, где, разбрасывая малышей, вылетали старшеклассники.
Женя освободил уши, глянул в окно, затем быстро на место водителя и всё понял.
Отпихнув брата, он вскочил на сиденье, перескочил на следующее, задев в полёте каблуком ботинка голову девчушки, та завыла сиреной – паника, давка усилились.
В кабину водителя Женя попал уже по головам ребят, неловко свалился на сиденье, ударившись подбородком о руль. Резкая боль подбросила его , Женя выпрямился, сел, лихорадочно вспоминая по памяти, как тормозил дядя Филипп. Забыв о боли, упёрся обеими ногами в педаль, а руками потянул на себя ручку ручного тормоза. Огромная фиолетово-бурая зернистая глыба наплывала на лобовое стекло.
– Стой!!! – что есть сил закричал Женя, давя на педаль и тянув на себя ручку тормоза.
Потом рассказывали: автобус как в замедленной съёмке сошёлся с глыбой лоб в лоб, замер, легонько торкнув в её зернистое "лицо". "Как поцеловал..."
Дядя Филипп с белым, как сметана, лицом, с вы прыгивающим сердцем, с трудом раз жал посиневшие пальчики мальчишки, сдёрнул с сиденья, затем, плача, тискал его, жал руку, как взрослому и троекратно целовал в потную мордашку...
В полную силу почувствовать себя героем дня Жене не дал отец: в этот же день его увол или за очередной пьяный конфликт на работе. Отец тут же взял попутку , и спешно погрузились, заехали в школу, где отец учинил скандал из-за отказа тотчас выдать документы...
– О тебе ещё долго говорили. С тавили в пример, а над старшеклассниками смеялись... Наградить хотели, фотоаппаратом, но вы так поспешно уехали...
– Ты тоже был в автобусе?
– Н ет. Л ежал дома с ангиной. Хочешь знать, как бы поступил? Думаю, что выпрыгнул бы... О своей шкурке всегда думаешь наперёд. Шофера потом говорили: если б не ты, то либо перевернулся автобус, либо врезался в ту глыбу, смяв передок...
Эльвира давно подошла с семечками, но замерла поодаль, поражённая необычным состоянием брата: словно оттаявший, разговаривает легко, а не выдавливает слова, точно пипеткой капает. Что такого сделал этот парень, Женя?!