Чтение онлайн

При сексуальном насилии над мальчиками и юношами в США только 14% жертв были чуть старше 18 лет, остальные имели меньший возраст. 59% жертв ранее в той или иной степени знали насильника, при этом, чем моложе была жертва, тем выше оказывался процент знакомства с преступником. Одиночные нападения зафиксированы в 87% случаев, попытка анальногенитального контакта имела место в 78% случаев гомосексуального насилия над подростками и юношами, телесные повреждения после таких нападений были обнаружены в 24% случаев [25].

Как правило, сексуальное насилие над юношами и более старшими лицами мужского пола редко регистрируется правоохранительными органами. Заявления обычно поступают от жертв гомосексуального насилия лишь при получении ими угроз будущих расправ, заражения ВИЧ-инфекцией, сифилисом, при получении значительных телесных повреждений, а также при высоковероятных опасениях повторного насилия. Насильники чаще всего ранее были знакомы с жертвой, при этом пострадавшие, как правило, не думали о возможности гомосексуальной ориентации своего обидчика [43].

Однако в случаях сексуального насилия над лицом мужского пола насильник может быть гетеросексуальным, и примерно половина таких насильников отрицает гомосексуализм, так как активное сексуальное поведение даже в гомосексуальном контакте многие считают мужским поведением. Групповое изнасилование женской или мужской жертвы может быть своеобразной попыткой доказать себе и окружающим своё «истинно мужское поведение», что возможно при латентных гомоэротических чувствах (латентном гомосексуализме) [22, 54]. Групповое изнасилование часто

рассматривается соучастниками как вполне правильное. Подсознательное чувство вины обычно оправдывается «провоцирующим» поведением жертвы, которая, например, была в короткой юбке, употребляла алкоголь, шла по улице поздно вечером и т.п. Такие случаи и в общественном сознании могут представляться так, что «санитары общества» справедливо наказали жертву за «аморальное» поведение. Примитивные представители культур бедности не терпят проявлений индивидуалистичности, отклонений от примитивных стереотипов поведения и мышления.

Научных данных о распространённости и ликах сексуального насилия в государствах Центральной и Южной Америки относительно мало. Это, вероятно, объясняется не отсутствием или незначительностью данной проблемы, а осторожностью учёных в вопросах, связанных с сексуальностью, так как эти страны традиционно являются оплотом католицизма, а население придерживается достаточно пуританских нравов, всегда препятствовавших научным сексологическим исследованиям. Некоторые данные всё же проливают свет на уровень сексуального насилия в латиноамериканском обществе, который и не может быть низким, так как снижению уровня насилия содействуют хорошие социо-экономические условия жизни и высокий уровень образования [17]. Так, в конце 1980-х годов в Сан-Антонио (Мексика) изнасилованию подверглось 11 - 16% университетских студенток, при этом уровень насилия имел зависимость от этнической принадлежности. Высший уровень инсцедентности изнасилования приходится на этнически «белых» жертв [48].

Ещё выше уровень насилия в среде безработных и низкооплачиваемых, особенно над детьми, причём здесь крайне распространено внутрисемейное сексуальное насилие. В Мексике в таких семьях 5 - 14-летние мальчики находятся даже в большом риске сексуального нападения со стороны старших взрослых, чем девочки этого возраста [34]. В мексиканских «кварталах бедности» половое насилие со стороны подростков не поддаётся точному учёту, при этом значительная его часть совершается по отношению к знакомым им жертвам. Риск передачи половых инфекций в таких случаях определяется в пределах до 20%, а возникновения беременности - до 10% [60].

В Никарагуа потерпевшие также находились преимущественно в в подростковом и юношеском возрасте. Жертв покушений на изнасилование или оконченного изнасилования до достижения 19 лет среди лиц женского пола было 15%, а мужского -7%. Жертв иных сексуальных злоупотреблений было несравненно больше. 33% потерпевших мальчиков и 66% девочек испытали различные виды сексуальных злоупотреблений от членов семейств [75].

Молодёжной сексуальной преступности способствует упрощённость и стереотипность восприятия мужского и женского поведения, отношений полов, что выражается в молодёжной сексуальной культуре Латинской Америки понятиями «machos» (настоящий, стопроцентный мужчина) и «sluts» - «потаскушки» (сучки). В этой стереотипной модели сексуальной культуры увековечено гетеросексуальное мужское преобладание и культ сексуального насилия, которое должно являться неотъемлемым признаком настоящего «мачос» [6, 12]. Несомненно, что для снижения уровня сексуального насилия в обществе необходима поломка в сознании подрастающего поколения этого стереотипа.

Необычайную остроту приобретает проблема изнасилования женщин и молодых мужчин солдатами в военных конфликтах, а также в поселениях беженцев. Изнасилование может быть использовано и используется даже как военная стратегия, как орудие этнического возмездия или «этнических чисток». Так в Либерии во время гражданской войны в 1989 - 1994 годах солдатами было изнасиловано не менее 15% молодых женщин, принадлежащих к другим этническим группам или политическим фракциям [95]. Война в прежней Югославии сфокусировала общественное внимание на использование изнасилования как преднамеренной, гласно или негласно санкционированной стратегии в отношении этнически «нежелательного» населения [94]. Изнасилования, использованные в качестве военной тактики сербов в Боснии, оказались очень мощным средством воздействия на жизненный уклад семей пострадавших мусульман, их психическое состояние, социальные взаимоотношения внутри этнических групп [80]. Случаи сексуального насилия (в том числе и гомосексуального) по отношению к местному населению со стороны представителей так называемых «силовых» структур РФ наблюдались в Чеченской республике [4], есть многочисленные упоминания о них и в Интернете. Несомненно, что «дело полковника Буданова» является лишь верхушкой айсберга.

Внутришкольное сексуальное насилие также является острой, но обычно невидимой проблемой, требующей детального её изучения. К примеру, в общеобразовательных школах Волгограда сексуальное насилие в середине 1990-х годов находилось на уровне 4% [8]. В Адис-Абебе (столица Эфиопии) 5% школьниц подвергаются оконченному изнасилованию в школах и 10% -покушению на изнасилование (85% жертв - старшеклассницы); 17% изнасилованных забеременели от насильника, 33% - подверглись социальной изоляции, 6% - предпринимали попытки самоубийства [70]. При опросе старшеклассников, проведённом в 79 общеобразовательных школах США, 10% юношей и девушек сообщили, что другие ученики (изредка учителя или воспитатели) вынуждали их совершать какие-либо сексуальные действия, но сведений об оконченных изнасилованиях или покушениях на них в данном опросе нет [3]. Вероятно, подобное положение дел наблюдается в общеобразовательных школах и других стран, но мы более не встретили в научной литературе данных, посвящённых изучению этой серьёзной проблемы, требующей разработки соответствующих программ полового образования с обучением школьников правильным подходам к сексуальности и разъяснением ответственности за противоправные сексуальные действия.

Сексуальное насилие над больными со стороны медицинского персонала имеет место практически везде, но обладает высокой латентностью. В таких случаях обычно используется беспомощное состояние пациентов медицинских стационаров при отсутствии свидетелей. Имеются разрозненные, недостоверные сведения о случаях склонения к сексуальным контактам психически больных людей психотерапевтами, психиатрами.

Особое, практически неисследованное место в статистике изнасилований занимает супружеское насилие, насилие со стороны женщин и ритуальное насилие в сектах. Мы не касаемся здесь и важной, вечной правовой проблемы - гомосексуального насилия в местах лишения свободы.

Сведения о распространённости преимущественно латентных случаев сексуального насилия в странах мира представлены в таблице 1.