Чтение онлайн

Человек изначально искренне верил в то, что доставляет удовольствие людям, должно удовлетворять и богов, а половой акт, в представлении древних, освящал плодородие и процветание. Представления древних, будто боги подобны людям и в сексуальных отношениях, обеспечили сексуальности весьма важное место в культе. Сексуальность человека тесно взаимосвязана с историей развития его сознания. Священный половой акт совершался на алтаре. Покровительница шумерских городов Урука, Забалама и Кулаба - богиня Инанна (аккадская Иштар) как богиня плодородия (значит, и сексуальных отношений) покровительствовала проституции («посвящённой» и «запретной»), в том числе и гомосексуальной. Праздник в честь свадьбы Инанны (Иштар) принимал массовый, оргиастический характер с бесчисленными повторениями половых актов до полного изнеможения вместе с низшими жрицами (иеродулами), с самоистязаниями и самооскоплениями [2, 9].

Самооскопления совершались в экстатическом состоянии при помощи специально приготовленных и вовремя поданых жрецами ножей. Когда же религиозный экстаз спадал, некоторые сожалели в своём внезапном поступке и горько оплакивали утрату, что нашло отражение в стихотворении Катулла «Аттис» [10]:

Горе, горе! Вечно плакать - вот отныне участь моя...

Нынче дева, был я мужем, был юнцом и мальчиком был.

Был я цветом всех гимнастов и красою был я борцов...

Мне ли быть богам служанкой? Мне ли быть Кибеле

рабой?

Я ли буду оскоплённый жить менадой, частью себя?..

О Кибела, о богиня, ты, кого на Диндиме чтут!..

Возбуждай других к безумству, подстрекай на буйство

других!

***

Здесь важно отметить, что оскопление человека (в греческой мифологии всё началось с оскопления Урана Кроном) имеет символическое значение лишения его власти, так как фаллос у приматов - символ власти. В силах грозного женского божества было реальное абсолютное подчинение мужчин, лишение их собственной воли, превращение в бесполые существа, что устрашало. Оскоплённые посвящали себя служению Богине и до конца жизни обязаны были носить женские одежды и украшения, занимаясь храмовой проституцией.

Вообще, к культу азиатских богинь изначально при матриархате и в дальнейшем, в патриархальное время были приставлены евнухи, носившие женские одежды. Богини требовали, чтобы жрецы, персонифицировавшие их возлюбленных, приносили им в жертву свои детородные органы, показывая тем самым полную подчинённость. В античности евнухами были жрецы Кибелы, Артемиды Эфесской, Астарты [21]. Культ Кибелы встречался на нижнем Рейне ещё в IV веке н.э. [3]. И до сих пор на севере Индии и в Пакистане сохранилась культовая матриархальная проституция: евнухи в женских платьях, известные как Hijras (Hijaras), являются поклонниками Материнской Богини Bahuchara Mata, они, занимаясь культовой гомосексуальной проституцией, принадлежат только Богине [24, 25, 26].

И.М. Дьяконов [9] описал существование весьма сложной иерархии среди иеродул; каждый уровень имел своё предназначение, но упрощённое объяснение всей системы месопотамских жриц заключается в том, что любая женщина или евнух, игравшие жреческую роль, были непременно связаны с обрядами вызывания плодородия. Позже в Вавилоне даже появились специальные храмовые школы, в которых девушки учились пению, танцам, исполнению культовых ритуалов, в том числе и сексуальных

[3].

Женщины палеолита и неолита нуждались в мужчинах более из экономических и ритуальных соображений. В Египте, Греции и в Малой Азии наследование трона царицы-матриарха изначально было матрилинейным, власть царей не распространялась на культовый авторитет царицы. Первоначально царей -жрецов вообще приносили в жертву, убивая их ежегодно в последний день каждого

тринадцатого месяца (13 - несчастливое число), что

символизировало гибель и обновление на следующий день (новое замужество царицы) производительных сил природы. Затем царей постепенно перестали убивать, заменяя царя в последний день года жертвенным мальчиком (царём на один день), но в случае смерти царицы царь терял всё. Вновь обрести власть можно было лишь путём инцеста с наследной дочерью, что постепенно и привело к распространению инцеста в царских родах Египта и Греции (по крайней мере до XIII века до н.э.), а затем и среди менее значимых людей [3, 6, 21]. Для простых людей инцест довольно скоро постепенно стал табутироваться, но некоторое время обязан был существовать для подтверждения мужчиной своих полномочий в вопросах наследования власти и имущества.

Эта борьба за власть классически отражена в мифе о ссоре Зевса с матерью Реей. Вот, что говорил Афинагор («В защиту христиан»), излагая Орфея (Орфический фрагмент 58) [20]: «Зевс... преследовал свою мать Рею (Титаниду, рождённую от Земли), запрещавшую ему вступить с ней в брак, а когда она стала Змеёй, то и сам превратился в Змея и... совокупился с ней... затем, как он совокупился со своей дочерью Ферсефоной, изнасиловав и её в форме змея». Этот фрагмент из Орфея - самое раннее, дошедшее до нас упоминание о сексуальном инцестуозном насилии, отражающее борьбу матриархального уклада жизни с наступающим патриархатом.

Отказ от инцеста среди основной массы народа, по всей вероятности, в первую очередь произошёл не из-за соображений биологического плана (до неблагоприятных генетических последствий инцеста ещё не додумались: в литературе того времени таких сведений нет), а из экономических посылок: быстрое преумножение частной собственности, а значит, и социального статуса, могло быть только при слиянии примерно равных капиталов. Брак стал выгодным коммерческим предприятием, которым зачастую является и в наши дни. К царским родам, к единицам «избранных» такая схема отказа от инцеста ещё долго была неприменима, так как привела бы к ослаблению экономического и политического могущества царствующего дома из-за явного экономического неравенства любых потенциальных претендентов на престол.

Таким образом, очевидно, что инцестуозное сексуальное насилие внутри родовой общины с началом патриархальной революции стало необходимым элементом борьбы за экономиче -скую и культовую власть. Матриархат, по сути дела, пал жертвой инцеста и новых экономических условий с накоплением материальных средств в руках мужчин, что неотъемлемо сопровождалось новым самосознанием и сексуальным насилием с их стороны.

Ветхий Завет содержит в своих книгах свидетельства разнузданного гомо - и гетеросексуального насилия, захлестнувшего древние общества. При этом сексуальное насилие в те времена было тем же, чем оно всегда было у высших приматов, чем оно является и сейчас в уголовной и люмпенизированной среде: средством борьбы за власть, имущество; средством самоутверждения через сексуальное унижение «партнёра». Например, Хам совершил половое насилие над своим отцом Ноем, воспользовавшись его беспомощным состоянием («увидел наготу» - эвфемизм, хотя бы даже потому, что в Протописьменный период истории Двуречья - до начала 3 тысячелетия до н.э.
– мужчины на войне, на охоте, на работе почти всегда ходили нагими [9]). Хам рассказал своим братьям про насилие над отцом в желании показать свою власть, возвыситься над всеми, за что и был наказан рабством своего потомства после защиты братьями отца от сексуального насилия Хама (Быт. 9:21-27).

Сексуальное насилие над женщиной или мужчиной свидетельствует не только о полном отсутствии уважения насильника к другой личности, но и о необходимости по какой-либо глубинной причине такого действия. Когда же сексуальное насилие становится традиционным, общепринятым и практически безнаказанным в селе, городе, целом регионе или стране, то есть становится массовым - это уже свидетельство своеобразного, нового уровня общественного самосознания, духовного и экономического неблагополучия конкретного общества, свидетельство коренных общественно-экономических преобразований. История

подтверждает это: все существенные, пусть даже и региональные, общественно-экономические преобразования вызывали войны с разгулом насилия, в том числе и сексуального.

Ветхий Завет повествует нам о том, что, несомненно, имело место в процессе становления патриархального общества - о массовых изнасилованиях. Так, в ханаанейских Содоме и Гоморре горожане имели обычай коллективно насиловать пришельцев, несущих с собой не всегда ясную, но всегда потенциальную опасность (Быт. 19:4-9). Аналогичное явление существовало и в иудейском городе Гиве, где горожане, окружив дом с гостями, также требовали от хозяина дома: «...выведи человека, вошедшего в дом твой, мы познаем его»; но удовлетворились насилием над наложницей гостя: «Они познали её, и ругались над нею всю ночь до утра», до наступления смерти женщины (Суд. 19:16-28). Остаётся сделать вывод, что первое время в постматриархальном обществе безудержное сексуальное насилие как средство коллективного (или индивидуального) самоутверждения, устрашения потенциальных врагов, демонстрации силы существовало повсеместно.