Чтение онлайн

— Два вообще-то, — насмешливо проговорила я, откусывая кусочек пиццы.

— Два? — Брейдон вопросительно посмотрел на меня. — Ты дважды за неделю отправляла мою жену под арест?

— Нет. Во вчерашнем аресте я лишь убеждала Оливию извиниться, чтобы ее отпустили.

Брейдон долго молчал, потом резко встал, поднял тарелку и направился к арке.

— Я ничего не хочу знать. Я доедаю пиццу в гостиной и смотрю новости. — Вскоре в гостиной послышался звук включенного телевизора.

— Ябеда, — фыркнула Оливия, бросив в меня кусок корочки.

Корочка отскочила от моей рубашки, но Ноа подхватил ее, сунул в рот и подмигнул мне.

Глава 11

Все разошлись по домам, после того как помогли убрать на кухне и разделить остатки еды, оставив меня в мирном одиночестве. Я сбегала в подвал, подбросила дров в печь, а когда вернулась наверх, сразу направилась в ванную, чтобы принять долгий горячий душ.

Поскольку у меня выдался свободный вечер, и я не собиралась работать, после душа сразу облачилась в пижаму и прошла через весь дом в гостиную, включила настольную лампу и взяла в руки роман о тайнах, который оставила на столе. Через час я отложила книгу, не в силах сосредоточиться. И уже решив лечь спать, я собралась уходить, но тут заметила на полке книжного шкафа малиновую книгу в кожаном переплете.

Я взяла книгу в руки. На обложке не оказалось ни названия, ни имени автора, и я раскрыла ее, обнаружив женский почерк. Быстро прочитав несколько строк, я сообразила, что это дневник Мадлен Хадсон.

Мне стало совестно, что я подглядываю в чужие секреты, и я отложила книгу, но не сводила с нее взгляда. Читать чей-то личный дневник неправильно, и все же... Мадлен умерла так много лет назад, разве это имело значение?

От раздумий об этичности такого поступка мои щеки запылали, и я поняла, что все-таки прочту дневник. Я снова взяла книгу в руки и отнесла ее в спальню.

Забралась под одеяло, прислонилась спиной к подушкам и включила прикроватную лампу, снова открыв книгу в самом начале.

Свой дневник Мадлен начала еще до замужества. Она подробно описывала, как услышала, стоя у двери в кабинет отца, о своей судьбе — свадьбе с Арчером Хадсоном.

В смятении она выскользнула из дома через черный ход для слуг и спряталась за гондолой, построенной ее настоящей любовью, Террансом де Траумом, человеком из рабочего класса, которого ее отец никогда бы не одобрил.

Терранс так и не появился в тот вечер, что было не так уж необычно. Его работа часто находилась за много миль от дома, так что он не успевал вернуться.

За ужином отец объявил, что она должна выйти замуж до конца недели. Мадлен умоляла его передумать, но он и слышать ничего об этом не хотел.

На рассвете следующего утра Мадлен вернулась к гондоле, взяв с собой только кусок хлеба, чтобы перекусить в ожидании Терранса. Когда солнце поднялось высоко в небо и начало свой нисходящий путь на запад, появился Терранс.

Поначалу Мадлен могла только рыдать, но когда Терранс сумел успокоить ее расшатанные нервы, она призналась, что была обещана другому.

Терранс умолял ее сбежать с ним, но, несмотря на разбитое на тысячу осколков сердце, Мадлен не могла. Она была старшей дочерью богатого землевладельца. Ее долг — выйти замуж за человека, которого выберет отец, и отказ запятнает репутацию семьи.

Вопреки взаимной любви, они никогда не смогли бы быть вместе, поэтому после продолжительных объятий со слезами на глазах распрощались навсегда.

Я рассмеялась, обнаружив, что мои щеки мокры от слез.

— Плакса, — сказала я вслух, дразня себя.

Вытерла щеки тыльной стороной ладони и перевернула страницу.

Следующая запись была сделана в день свадьбы. Мадлен все еще оплакивала свою потерянную любовь и нервно ожидала венчания с мужчиной, с которым виделась лишь мельком на многолюдном балу. Ей было страшно, грустно, но в то же время не терпелось увидеть свой новый дом, который, как ей сказали, находится в двух днях езды на поезде.

Я бросила взгляд на прикроватные часы и увидела, что еще не поздно, но сомневалась, хочу ли продолжить чтение. Я уже знала, какой ужасный брак пережила Мадлен, и читать ее рассказ об этом не очень-то легкое занятие.

Все еще не определившись, я перевела взгляд на дневник. Не в силах удержаться, я перевернула следующую страницу.

Она была пуста.

Я с опаской перелистала несколько страниц и увидела лишь одну строчку, выведенную в центре: «Моя жизнь кончена».

Еще через одну страницу даты перескочили на месяц вперед. Мадлен подробно описала поездку на поезде и то, каким холодным и отстраненным оказался ее новоиспеченный муж. Два дня спустя, войдя в свой новый дом, Мадлен была потрясена, когда Арчер выставил из дома всех слуг.

Ярость в его глазах, с которой он направился к ней, заставила Мадлен вздрогнуть. Она пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену. Всю жизнь окруженная заботой, она никогда не испытывала такого страха.

Она зажмурилась, зная, что он собирается ее ударить. Его кулак угодил ей в челюсть, повалив на пол.

С криком она прикрылась руками, но вместо того, чтобы нанести новый удар, Арчер пересек комнату и сел в кресло для чтения. Низким сердитым голосом он перечислил правила поведения в доме, которым она должна отныне следовать или страдать от последствий.

Мадлен осталась сидеть на полу и слушала, сдерживая рыдания.

Когда он закончил, то просто объявил: «Это все. Вы можете идти».

Она вскочила на ноги, схватилась за перила и поспешила вверх по лестнице.

На втором этаже она увидела пару спален и бегом направилась в другой конец коридора, попав в детскую игровую комнату. Обессиленно прижавшись спиной к углу, она сползла на пол и зарыдала. Это место не было домом. Это была ее тюрьма.

Я захлопнула дневник и положила его на прикроватную тумбочку. Бедняжка Мадлен. Я не могла представить, как жила бы во времена, когда муж мог избивать свою жену.

Окончательно подавленная, я выключила лампу и укуталась в одеяло.

Уже засыпая, я благодарила бога за то, что моя жизнь полна любящих и добрых людей.

…Я шла по мощеной дорожке, похожей на тротуар, но с трещинами, заросшими сорняками. При взгляде вниз я обнаружила, что кончики атласных туфелек то появляются, то исчезают из виду во время моих торопливых шагов.

Здания впереди казались знакомыми, и в то же время другими.

Прямо на моем пути из магазина вышла женщина, заставив меня затормозить. На ней было простое синее платье с высоким воротником и подолом, который волочился по булыжникам.