Чтение онлайн

— В Синтре прекрасные цветы, — наконец произнес он.

— О, Синтра — это истинное чудо! — отозвалась Мария Эдуарда, не отводя глаз от букета. — Ради нее одной стоит приехать в Португалию.

Тут всколыхнулась репсовая портьера и вбежала Роза, в белом платьице и черных шелковых чулочках; ее черные локоны разметались по плечам; в руках она держала свою большую куклу. При виде Карлоса девочка остановилась как вкопанная, еще крепче прижав к груди Крикри в одной сорочке.

— Разве ты не узнаешь своего доктора? — спросила Мария Эдуарда дочку и снова села возле корзины с цветами.

Роза заулыбалась, и ее личико слегка порозовело. Вся черно-белая, похожая на ласточку, девочка была само очарование: тоненькая, грациозная, синеглазая, по-взрослому покрасневшая от радостного изумления. Когда Карлос протянул ей руку в честь возобновления прежнего знакомства, она, встав на цыпочки, потянулась к нему розовыми, как бутон, губками. Но Карлос едва осмелился поцеловать ее в голову.

Потом он пожал ручку своей давней знакомой Крикри. И тут Роза вспомнила, зачем она прибежала в гостиную.

— Где ее robe-de-chambre, мама? Я не могу найти robe-de-chambre Крикри. И она до сих пор не одета… Скажи, ты знаешь, где ее robe-de-chambre?

— Посмотрите на эту неряшку! — с шутливым упреком покачала головой мать. — У Крикри ведь есть свой комод и шкаф, почему же ее вещи теряются? Они должны быть на месте, не так ли, сеньор Карлос да Майа?

Карлос с рецептом в руке улыбался, не зная, что сказать, в восторге оттого, что проник столь неожиданным образом в милые семейные недоразумения.

Малышка меж тем подошла к матери и тянула ее за руку, повторяя капризным голоском:

— Скажи… Ты — недобрая… Где robe-de-chambre, скажи…

Кончиками пальцев Мария Эдуарда поправила белый шелковый бант на голове у девочки. И сказала уже строго:

— Хорошо, хорошо, успокойся… Ты знаешь, я не занимаюсь гардеробом Крикри. Ты должна сама следить, чтобы ее вещи были в порядке. Спроси у Мелани.

Роза, тоже став серьезной, повиновалась матери и, покидая гостиную, поклонилась Карлосу, как взрослая дама:

— Bonjour, monsieur…

— Она очаровательна! — прошептал он.

Мать улыбнулась. Она закончила букет из гвоздик и теперь внимательно слушала Карлоса; он, положив на стол рецепт и устроившись в кресле, не спеша давал ей рекомендации относительно диеты, в которой нуждалась мисс Сара, а также объяснил, что гувернантке следует принимать по три ложки кодеиновой микстуры каждые три часа.

— Бедная Сара! — сказала Мария Эдуарда. — И что удивительно: она приехала сюда с предчувствием, почти уверенная в том, что в Португалии она непременно заболеет…

— Теперь бедняжка проникнется к ней неприязнью!

— О! Португалия ей давно внушает ужас! Для нее здесь слишком жарко, и всюду нехорошо пахнет, а народ грубый… Она боится, что на нее могут напасть на улице… Мисс Сара очень несчастна здесь и страстно хочет отсюда уехать…

Карлос посмеялся над столь ярко выраженным английским неприятием португальской жизни. Впрочем, во многом милая мисс Сара не так уж неправа…

— А как вы себя чувствуете здесь, в Португалии, сеньора?

Она пожала плечами словно в нерешительности.

— Хорошо. Почему бы нет… Ведь это моя родина.

«Ее» родина!.. А он полагал, что она бразильянка!

— Нет, я португалка.

Они замолчали. Мария Эдуарда, взяв со стола большой черный веер, расписанный цветами, лениво раскрыла его. И Карлос, сам не зная почему, ощутил, как новая волна нежности залила его сердце. Потом она рассказала ему о своем путешествии: оно было таким приятным; она обожает путешествовать по морю; восхитительным было утро, когда они приплыли в Лиссабон: темно-синее небо, и море, тоже синее-синее, и жар теплого климата… Но едва они сошли на берег, начались неприятности. Их апартаменты в отеле «Центральный» оказались ужасно неудобными. Ниниш всю ночь страдала расстройством желудка. Потом в Порто случилось это происшествие…

— Да, да, — подхватил Карлос, — ваш супруг на Новой площади…

Лицо Марии Эдуарды выразило удивление. Откуда ему известно? Ах да, вероятно, от Дамазо…

— Вы с ним ведь очень дружны?..

После легкой заминки, смысл которой она поняла, Карлос ответил:

— Да… Дамазо довольно часто бывает в «Букетике». Но я с ним знаком всего несколько месяцев…

Она широко раскрыла глаза, явно изумленная.

— С Дамазо? Но он говорил мне, что вы выросли вместе и даже состоите в родстве…

Карлос только пожал плечами и улыбнулся:

— Это всего лишь фантазия… Но если она делает его счастливым…

Мария Эдуарда ответила улыбкой, тоже слегка пожав плечами.

— Ну и как вам, сеньора, — продолжал Карлос, не желая больше говорить о Дамазо, — как вам живется в Лиссабоне?

Лиссабон ей нравится; так хороши эти сине-белые краски южного города… Но, увы, комфортом он похвалиться не может… И она еще не постигла здешнего образа жизни: что его определяет — простота вкусов или бедность?

— Простота, дорогая сеньора. Простота дикарей…

Она рассмеялась:

— Я бы выразилась иначе. Думаю, что мы просты, как греки: они довольствуются тем, что едят оливки и созерцают синеву небес…

Карлос восхитился ее словами: его сердце так и рванулось к ней.

Мария Эдуарда более всего жаловалась на отсутствие комфорта в домах; безвкусная мебель, все так запущено, неопрятно. Вот и этот дом — сущее несчастье. Ужасная кухня, двери не закрываются. В столовой висят морские и сельские пейзажи, которые лишают ее аппетита…

— Кроме того, — прибавила она, — невыносимо не иметь при доме даже крошечного садика, где бы малышка могла побегать и порезвиться…

— Да, в Лиссабоне нелегко найти удобное жилище, и еще с садом, — отвечал Карлос.

Он обежал взглядом стены, грязную штукатурку потолка и вспомнил вдруг дом Крафта с видом на реку, привольный простор, аллею с цветущей акацией…

К счастью, сказала Мария Эдуарда, дом снят лишь на месяц, а затем все то время, что она еще пробудет в Португалии, она хочет провести где-нибудь на побережье.