Чтение онлайн

— Послушай, тебе не попадался случайно эта скотина Дамазо? — спросил Карлос Тавейру, отозвав его в сторону. — Вот уже битый час я за ним гоняюсь…

— Я его видел на другой стороне, на площадке для экипажей, с Жозефиной да Салазар… Разодет в пух и прах: в белом рединготе и с крепом на шляпе!

Однако Карлосу пройти туда не удалось: скаковой круг был оцеплен. Начались состязания на Большой Национальный приз. Номера лошадей уже были вывешены на табло, гул гонга поплыл в воздухе. Грум вывел под уздцы Шалуна — лошадь Дарка — под жокеем в красно-белой куртке и таком же кепи; некоторые зрители с видом знатоков рассматривали лошадиные бабки, демонстрируя свою осведомленность. Карлос тоже восхищенно оглядел поджарую, нервную, с точеным корпусом гнедую лошадь.

Обернувшись, Карлос вдруг увидел графиню Гувариньо; она, видимо, только что приехала и разговаривала, стоя возле доны Марии да Кунья. На ней был английский костюм из кашемира кремового цвета, очень простой и изящный, с которым смело контрастировали длинные черные перчатки с раструбами; черный тюрбан обвивала белая вуаль, наполовину скрывавшая ее лицо; впрочем, сей головной убор в восточном стиле не шел к ее вздернутому носику и огненным волосам. Однако все мужчины любовались ею, словно прекрасным портретом. При виде Карлоса графиня засияла улыбкой, глаза ее заблестели. Невольно она сделала шаг в его сторону; и на какое-то время они отделились ото всех, разговаривая вполголоса, а дона Мария, улыбаясь, наблюдала за ними, преисполненная снисходительности и готовая осенить их материнским благословением.

— Я уже не надеялась быть здесь, — начала графиня, явно нервничая. — Гастан сегодня был невыносим! Завтра я должна ехать в Порто.

— В Порто?

— Отец хочет, чтобы я приехала, у него день рождения… Бедный, он стареет и прислал мне такое грустное письмо… Он уже два года меня не видел…

— Граф тоже едет?

— Нет.

И графиня, улыбнувшись в ответ на приветствие баварского посланника, который вприпрыжку проследовал мимо, добавила, пронизывая Карлоса взглядом:

— Я хочу тебя просить…

— О чем?

— Чтобы ты тоже поехал.

Именно в эту минуту Телес да Гама подошел к ним с афишкой и карандашом в руке.

— Не желаете ли войти в общую ставку, Майа? Есть пятнадцать билетов по десять тостанов каждый… Там, на трибуне, все держат пари… Беспорядки оказались ко благу, они раззадорили публику, пробудили в ней азарт… А вы желаете, сеньора графиня?

Да, графиня тоже войдет в ставку. Телес да Гама вписал ее и удалился с озабоченным видом. Затем их уединение нарушил Стейнброкен; все такой же цветущий, в белой шляпе и с галстуком, заколотым рубиновой булавкой, он выглядел еще более чем всегда расфранченным, светловолосым и энглизированным в сей знаменательный день официального спортивного торжества.

— Ah, comme vous etes belle, comtesse!.. Voila une toilette merveilleuse, n'est ce pas, Maia?.. Est ce que nous n'allons pas parier quelque chose? [82]

Графиня, раздосадованная невозможностью продолжить разговор с Карлосом, принужденно улыбаясь, пожаловалась, что уже поставила целое состояние… Однако она все же поставит еще пять тостанов из дружбы к Финляндии. Какую лошадь он предпочитает?

— Ah, je ne sais pas, je ne connais pas les chevaux… D'abord, quand on parie… [83]

Она в нетерпении предложила поставить на Владимира. Но тут ей представили другого финляндца, секретаря Стейнброкена; белокурого томного юношу, молча склонившегося перед нею столь почтительно, что его золотой монокль выпал у него из глаза. Подошедший Тавейра доложил возбужденно, что Клиффорд решил не выпускать Mist.

Продолжать разговор было нельзя, и Карлос отошел от графини. Дона Мария, не терявшая его из вида, тут же поманила Карлоса к себе ласковым и лукавым взглядом. Когда он подошел, она потянула его за рукав, заставив наклониться, и многозначительно прошептала:

— Как она сегодня элегантна!

— Кто?

Дона Мария нетерпеливо передернула плечами.

— Как кто? А кому еще быть? Ты, мой милый, отлично знаешь. Графиня… Соблазнительная особа.

— Да, она весьма элегантна, — ответил Карлос холодно.

Стоя возле доны Марии, он рассеянно извлек из портсигара папиросу и держал ее в зубах, погруженный в свои мысли; слова графини вызвали в нем раздражение. Ехать с ней в Порто! Снова эта сумасбродная настойчивость, назойливое желание распоряжаться его временем, его поступками, его жизнью! Он еле удержался, чтобы не подойти к ней и не сказать, что не поедет, — прямо, коротко и безо всяких мотивов и объяснений, как это сделал бы какой-нибудь грубиян.

Сопровождаемая молчаливым стройным секретарем Стейнброкена, графиня направилась к Карлосу; ее веселый взгляд, брошенный ему, взбесил его еще более: уверенный блеск глаз и умиротворенная улыбка графини говорили о том, что она не сомневается в его покорности.

Так оно и было. Едва секретарь откланялся, графиня, невозмутимо и не обращая внимания на сидевшую почти рядом дону Марию, заговорила с Карлосом по-английски, показывая на поле, чтобы все думали, что речь идет о лошадях Дарка, и объяснила ему, как чудесно она все придумала. Вместо того чтобы ехать в Порто во вторник, она поедет туда в понедельник ночным поездом в отдельном купе, взяв с собой только горничную-шотландку, которой она полностью доверяет. Карлос поедет этим же поездом. А в Сантарене они оба сойдут и проведут ночь в отеле. Наутро она отправится в Порто, а Карлос вернется в Лиссабон…

Карлос смотрел на нее во все глаза: он просто онемел от изумления. Такого сумасбродства он не ожидал. Он думал, что она зовет его в Порто, Чтобы тайно видеться с ним в какой-нибудь сельской хижине, совершать вместе романтические прогулки в Фос… Но провести ночь, в отеле, в Сантарене!

Карлос лишь возмущенно повел плечами. Как они могут сойти вместе с поезда в Сантарене, где всегда можно встретить знакомых, а потом еще явиться в отель под видом супругов? Графиня отвечала, что ею все предусмотрено. Никто ее не узнает: она закутается в water-proof и наденет парик.

— Парик?

— Гастан! — вдруг предостерегающе прошептала она.

Граф, подойдя к Карлосу сзади, нежно обнял его за талию. Ну, что скажет Карлос о скачках? Весьма оживленно, не правда ли? Много нарядных дам, и все устроено довольно пышно… В грязь лицом не ударили. Эти скачки доказывают то, о чем он всегда говорил: все самые утонченные плоды цивилизации прекрасно приживаются в Португалии…

— Наша нравственная основа, Майа, как и физическая, — благодатная основа!

Графиня отошла и села рядом с доной Марией. Телес да Гама, появившись вновь, все с тем же шумным рвением, с каким он хлопотал об общей ставке, теперь вызывал Карлоса на трибуну, чтобы тот тащил билет и держал пари с дамами…

— Гувариньо! Идите-ка и вы сюда, старина! — кричал Телес да Гама. — Какого черта! Следует это поддержать, хотя бы из патриотизма.

Из патриотизма граф снизошел до участия в общей ставке.

— Полезно, — сказал он, беря Карлоса под руку, — подкармливать утонченные развлечения. Я уже однажды говорил в палате: роскошь — хранительница устоев.

Наверху, в углу доселе безмолвной трибуны, среди зрительниц и вправду разгорелось оживление, и даже несколько чрезмерное, — в любой момент оно могло обернуться скандалом.