Чтение онлайн

– Что не подходит?

– Ты издеваешься надо мной, Султанов? Какая незапланированная беременность? Я с тобой спать не буду!

– Договор заключается на три года. Ты хорошо подумала, Алёна?

– Ты достал уже со своим: "Ты хорошо подумала, Алёна"? – фальшиво копирую его голос. – Я тебе там не дурочка какая-то, как… – вовремя прикусываю язык, понимая, что несёт меня далеко и туда, куда не нужно.

– Успокойся. Я спрашиваю то, что должен спросить. Ты не можешь предусмотреть, что случится за эти три года.

– Не могу, да! Но спать я с тобой точно не собираюсь! – выпаливаю в сердцах.

– Читай, пожалуйста, следующей пункт, – проигнорировав мои эмоции, приказывает в привычной спокойной ему манере.

– Жене запрещается иметь с кем-либо сексуальные контакты, кроме мужа, – произношу вслух, ощущая, как краска сползает с моего лица. – Это шутка, что ли?

Мгновение смотрим друг на друга.

Глаза в глаза.

Динар и бровью не ведёт. Серьёзный.

– Это не шутка, Алёна. Это условие брачного договора.

– Фиктивного брака!

– Но всё же брака, – поправляет он.

– Вычеркни этот пункт.

– Отклоняется. Я не буду терпеть в своём доме многоразовую женщину, – бросает пренебрежительно, будто удар под дых.

– А я не буду с тобой спать.

– Значит, ты ни с кем не будешь спать, поэтому я просил тебя подумать хорошо.

Истерически смеюсь.

Ну вот же козёл какой, а? И сам не ам, и другому не дам.

– А мне вот интересно, почему в договоре нет пункта, что муж тоже должен хранить верность жене?

– Ты плохо читала, Алёна. Муж должен хранить верность всем жёнам.

Чувство дежавю накрывает меня с головой. Я будто на десять лет назад вернулась. Туда, откуда бежала без оглядки.

***

Вечер плавно подходит к концу. Фигура Султанова заметно двоится в глазах, но я, собрав остатки сил, стараюсь держать лицо. Пусть не думает, что птичка уже угодила в клетку. У меня ещё вагон времени хорошенько обо всём поразмыслить и прикинуть возможные варианты.

– Я сама, – шикаю, когда оступаюсь на ровном месте и Динар приобнимает за талию, чтобы удержала равновесие.

– Хорошо, – повержено отходит назад.

В голове странно шумит, тело непослушное, а потому я с немалым трудом шагаю к выходу из ресторана. А оказавшись на улице, пытаюсь поймать такси, но только стоит поднять правую руку, как на моей талии смыкается плотное кольцо из рук Султанова.

Он пытается оттащить подальше от дороги, но я оказываю конкретное сопротивление.

– Отпусти. Отпусти… мать твою, Динар!

Слова растворяются в прохладном воздухе майского вечера. Игнорируя дикие вопли и барахтанье ногами, Султанов, как истинный неандерталец, уносит меня к своей машине и силком запихивает на заднее сиденье. Дверь тут же блокируется центральным замком. И пока я, ругаясь нецензурными словечками, требую выпустить наружу, генеральный садится наперёд рядом с водителем и приказывает тому трогаться.

Обида сжирает меня изнутри будто гусеничная ферма, выползшая на арену. Но повышенный градус продолжает творить странные метаморфозы с сознанием и уже через несколько минут меня накрывает спокойствием.

Сползаю по спинке кожаного дивана, снимаю туфли и принимаю горизонтальное положение. Веки сонно слипаются и я в последний момент вспоминаю, что так и не назвала Динару домашний адрес.

– Иванова сто двадцать два. Пятый подъезд, – командую, не зная, собирается ли кто-то слушать.

Прикосновение чужих рук заставляет выпорхнуть из царства Морфея. Распахнув глаза, в полуночной тьме пытаюсь разглядеть лицо мужчины в непосредственной близости от моего, но уже через мгновение в работу включается мозг, и в мужском лице я с лёгкостью распознаю Динара.

– Приехали, да? – оттолкнув от себя Султанова, выглядываю в окно. Странно. Местность такая незнакомая и совсем нет уличного фонаря, что стоит напротив родного подъезда. Смутные догадки терзают серое вещество. – А куда это ты меня привёз? Что-то на Иванова сто двадцать два не очень-то и похоже.

– Домой, – спокойно отвечает Динар, а у меня бровь дёргается от его ровного голоса и уверенного взгляда.

– Домой… к тебе? – глотаю неожиданно подкативший к горлу комок.

– К нам. Выходи, Алён.

И он выходит на улицу, а я продолжаю решительно сидеть в машине на заднем сиденье. Нащупываю туфли, обуваюсь.С трудом нахожу сумку и с пола сгребаю рассыпанное барахло в виде блеска для губ и зеркальца.

Пока выползаю наружу, успокаиваюсь как могу.

Только держи себя в руках, Алёна. Только не твори дичь.

Это же Султанов, да. Своенравный. Властный. Уф… Ненавижу! Стукнуть его хочется, аж руки чешутся даже сильнее, чем когда речь заходит о родном братце. Даже не знаю: кого из них двоих хочется прибить скорее.

Поравнявшись с Динаром, смотрю на кошерный коттедж в несколько этажей. Нормально генеральный живёт, другого я и не ожидала, конечно же. Даже вон бассейн виднеется, наверное, Юлька от восторга бросилась к нему с разбега… Стоп! Юлька никуда не побежит, потому что я всё ещё ничего не решила.

– Красиво у тебя, – ухмыляюсь, – и зачем только такой большой дом?

– Для большой семьи.

– Хм, фиктивной которой?

– Нет, Алёна. Для самой настоящей.

– А можно вопрос? – Динар разворачивается ко мне лицом, кивает. – Зачем тебя я? Разве мало других женщин?

– Идеально подходишь. И Юля тоже, – на имени моей дочери уголки губ Султанова странно подрагивают.

– А ты женатый, Динар?

– Это уже второй вопрос.

– И что? Не ответишь теперь? – не дожидаясь ответа, озвучиваю мысли вслух: – странно получается. И хоть убей, я не понимаю: зачем тебе нужна семья по договору. Можно же реально жениться, родить ребёнка, а не вот этот весь спектакль.

– Я неженатый, Алёна. Ещё вопросы будут?

– Совсем-совсем?

– Тебе показать документы? На слово уже не веришь?

– Покажи, – вздёргиваю подбородок повыше, чтобы скреститься взглядом с чёрными глазами. Хоть сейчас и темно и я всё ещё “весёленькая”, но даже в таком состоянии вижу, как напрягаются мышцы на мужественном лице Динара.

– Пошли в дом. Покажу.

– Э-э-э… Нет. Спасибо. Моя нога в жизни не переступит порог твоего дома.

– Алён, – устало трёт ладонью лоб, – не надоело, а? Ты же всё понимаешь, но ведёшь себя, как сама знаешь кто. Хватит уже колоться словами и давать клятвы, которых всё равно не выполнишь. Мы оба с тобой в курсе, что этот брак неизбежен. Для тебя – возможность спасти брата и сохранить, возможно, квартиру. Для меня – необходимое условие, чтобы быть в политике. У меня нет времени на личную жизнь, как и нет желания искать ту самую подходящую женщину, которая прожила бы со мной до старости и родила общих детей. А ты нормальная… Тебя я знаю давно. И если через три года ты не захочешь разводиться, то я тоже не подам на развод. И я давно уже закрыл глаза на то, что твоя Юля всегда будет напоминать мне о той боли, которую пережил. Я простил тебе всё, Алёна. Даже другого мужчину.