Чтение онлайн

Я построил свой отряд метрах в четырехстах от первой шеренги бригантов. Они кричали нам что-то веселое, но слов не разберешь. Наверное, радовались, что нас так мало. Впереди, по фронту метров в сто, заняли позиции семь пушек, между которыми были поставлены телеги и арбы. С них сгрузили не только пушки, но и ящики с провощенными матерчатыми картузами с порохом, по сорок зарядов на орудие, корзины с ядрами и мешочками с картечью, и того, и другого по двадцать. В деревянных ведрах развели с водой уксус, чтобы банить стволы. За арбами стояли арбалетчики, а за ними копейщики Дютра де Шарне. На флангах расположились мои конные арбалетчики. У бойцов герцога вид был не очень радостный. Во-первых, они побаивались находится так близко к пушкам. Во-вторых, не понимали, что я задумал, но явно не желали атаковать расположившихся на склоне бригантов, которых было в несколько раз больше. На конных арбалетчиков поглядывали с неприязнью, не понимая, чему те радуются. Предполагают, наверное, что арбалетчики ускачут, бросив их на растерзание бригантам. Задние пехотинцы оглядывались на лес, прикидывая, сколько до него бежать? Невесел был и их командир, который сидел на саврасом коне по левую руку от меня, позади орудия Жака Пушкаря, которое стояло в центре наших позиций.

— Предлагаешь отступить? — произнес я с улыбкой, угадав его мысли.

Дютр де Шарне был рыцарем до мозга костей, которому не положено бояться черни, но и опытным солдатом, который не хотел погибнуть зазря. Сейчас эти две ипостаси боролись в нем, подыскивая компромиссный ответ.

— Не могу понять, как ты собираешься победить их, — уклончиво ответил он.

— Вот поэтому ты до сих пор всего лишь командир руты, — говорю я без издевки, всего лишь констатируя факт. — Готов Жак? — спрашиваю я своего самого меткого наводчика.

— Да, сеньор! — бодро отвечает Жак Пушкарь.

— Поорудийно, слева направо, огонь! — командую я.

Выстреливает крайнее левое орудие. Испуганные лошади арбалетчиков ржут, но, уже приученные к стрельбе, не уносятся, обезумев от страха, куда глаза глядят. Дютр де Шарне справляется со своим испуганным коней, возвращается на нем на прежнее место. Ядро попадает ниже первой шеренги бригантов, рикошетит от склона и поражает стрелков, убив несколько человек. Наводчик второго орудия взял выше и сделал просеку в строю вражеских копейщиков. У остальных получилось немного хуже. Пока пушки банили и перезаряжали, наводчики водили поправку в угол наклона ствола, выбивая из-под глухого конца клин. Чем глубже клин забит под ствол, тем ниже угол наклона. Делали всё не спеша, потому что знали, что перерыв будет минут пятнадцать-двадцать. Бриганты не должны знать, как быстро мы можем перезарядить пушки. Пусть думают, что этот процесс занимает у нас лишь немного меньше времени, чем у осадных бомбард. На самом деле пушки у нас небольшие, порох лучше и расфасован по картузам, ядра нужного диаметра, поэтому подготовка к следующему выстрелу занимает три-пять минут, причем около половины этого времени уходит на возвращение орудия на позицию и прицеливание.

Так думает и Дютр де Шарне, и его бойцы. Они поглядывают на меня, ожидая приказ к атаке. Я спокойно сижу на Буцефале, который уже общипал молодую зеленую траву рядом с собой и норовит продвинуться вперед, где есть притоптанная, но не объеденная. День сегодня солнечный, с легким северо-западным ветерком, который гонит по голубому небу белые облака. Мне кажется, что небо голубее и облака белее, чем в двадцать первом веке. Может быть, это признак старости. В очередной раз пытаюсь подсчитать, сколько мне сейчас лет? Каждый раз цифра другая.

— Зарядить ядра! — командую я и через пару минут кричу: — Поорудийно, огонь!

На этот раз стреляют метче. Каждое ядро убивает или ранит по несколько человек. Особенно забавно смотреть, как разносит в щепки щит-павезу, сбивает его владельца и тех, кто стоял за ним. Представляю, как сейчас звереют бриганты. Нет ничего обиднее, чем погибать, не имея возможности нанести ответный удар. Зато наши пехотинцы повеселели. Они поняли, что в атаку на склон идти не придется, а нет ничего приятнее, чем безнаказанно уничтожать врагов.

В третий раз пушки стреляют залпом, сделав семь новых просек в построении бригантов. Залповый огонь наносит вреда не больше, а психологически действует сильнее. Погибает примерно столько же, сколько при поорудийной стрельбе, но одновременная гибель нескольких десятков человек более угнетающа. Во вражеских рядах началось брожение. Они пришли сюда побеждать, а не погибать понапрасну. Наверное, командиры рут, а точнее, банд сейчас совещаются.

Следующий залп подталкивает их к правильному, как они думают, решению. Латники бросают громоздкие, тяжелые павезы и начинают спускаться по склону. За ними движутся остальные, сужаясь по фронту. Под гору идут быстро, а потом замедляют шаг, сужая фронт до ширины нашего, уплотняясь. Они полны решимости отомстить за погибших соратников.

— Зарядить картечью! — приказываю артиллеристам. — Арбалетчики стреляют по готовности!

Бриганты идут без строя, толпой. В большинстве своем это опытные вояки, много повидавшие на своем веку. В них не осталось ни капли жалости. Ее место заняло умение убивать. Их всё ещё в несколько раз больше, поэтому не сомневаются, что сотрут нас в порошок. Метрах в ста пятидесяти от нас бриганты начинают орать, используя психологический прием англичан, который те в свою очередь позаимствовали у шотландцев, валлийцев и ирландцев. Кричат каждый свое, поэтому разобрать трудно, что именно. И ускоряют шаг, чтобы потом перейти на бег и врезаться в наше построение.

— Батарея, огонь! — командую я.

Пушки выстреливают почти одновременно. Перед нашей позицией вырастет черная туча, через которую почти не видно атакующих. Из-за гула в ушах и слышно их плохо. Впрочем, они больше не орут воинственно. Их стоны и крики прорывались даже сквозь гул от пушечного залпа, который все еще наполнял мои уши. Ветерок уносит черный дым, открыв остолбеневших бригантов. Тех, кто не пострадал. Потому что сотни две лежали на земле, неподвижно или корчась от боли. Словно гигантская коса прошлась по передним рядам и уложила почти всех, несмотря на то, что возглавляли атаку опытные бойцы в надежных доспехах. Прекратили стрелять и арбалетчики из отряда Дютра де Шарне. Они поражены увиденным не меньше бригантов. Зато конные арбалетчики продолжают поражать врагов, а артиллеристы быстро заряжают пушки.

Не могу сказать точно, сколько продолжалось оцепенение бригантов. Может быть, минуту, может, больше. Очнувшись, они присели и закрылись щитами, образовав сплошную стену, будто готовились отразить атаку. Бриганты понятия не имели, что можно и нужно противопоставить пушкам, поэтому сделали так, как привыкли встречать другую опасность — лучников. Они не понимали, что время работает против них.

Среди бригантов нашелся человек, который понял это и взял на себя командование:

— Они не скоро выстрелят! Вперед! Отомстим!

Не тут-то было. Мне кажется, бриганты просто боялись приблизиться к полосе из убитых товарищей, думая, что именно за ней находится смертельная опасность. Новый их вожак призывал, уговаривал, угрожал. Никто ему не повиновался. Не знаю, понял ли он, что пугает остальных его соратников или случайно получилось, но он пошел вперед, точно собирался напасть на нас в одиночку. Бригантам потребовалось еще какое-то время, чтобы справиться с шоком и страхом, после чего сперва несколько человек и медленно, потом всё больше и быстрее двинулись на нас, яростно крича. К тому времени очнулись арбалетчики Дютра де Шарне и возобновили стрельбу. Казалось, что они мажут — так незначителен был урон, наносимый арбалетчиками. Сейчас лавина бригантов накатится на нас и поглотит.

В это время заражающий самой нерасторопной пушки поднял вверх банник, сигнализируя, что готовы к стрельбе. Остальные пушкари уже нетерпеливо поглядывали на меня. Прицел менять не надо, цель большая, не промахнешься, поэтому перезарядка заняло меньше времени, чем в предыдущие разы. Да и страх подгонял. Когда врагов в несколько раз больше и они совсем близко, начинаешь работать быстрее и точнее.

— Батарея, — начинаю я и замечаю, что все наводчики уже поджигают запалы, — пли!

Залп раздается почти сразу. Черный дым опять частично скрывает бригантов от нас и нас от бригантов. Слышны только стоны и крики, которые сливаются в протяжный вой, громкий, надрывный, истеричный. Такой вой вызывает ужас, порожденный столкновением с непонятной и непреодолимой силой.