Чтение онлайн

Графиня отвернулась, чтобы скрыть дрожь в голосе, её сердце колотилось от эмоций, которые она давно подавляла. Она вспомнила, как служанки рассказывали о том, что привело Еву к обмороку, и её потрясение было неподдельным. Но она знала, что бесполезно объяснять это мужу — его интересовали только деньги и статус.

— Ты был и останешься помешанным на своём богатстве, — бросила Варвара через плечо и вышла из комнаты, оставив графа в глухом молчании.

Она направилась в покои дочери, ощущая растущее чувство вины. Последние месяцы Ева избегала её, а сердце матери разрывалось от боли. Варвара понимала, что её молчаливое согласие с отцом разрушило их отношения. Теперь она должна была извиниться, пусть это и не вернёт прежней близости, но хотя бы облегчит душу.

Подойдя к двери дочери, она нерешительно постучала.

— Евочка, можно войти? — тихо спросила графиня.

Ева, сидя за столом и завтракая, вздрогнула, услышав голос матери. От неожиданности кусок хлеба застрял у неё в горле. Она не знала, как реагировать, и решила промолчать, ещё не готовая к разговору. Сердце сжалось от боли и обиды, но слова не шли.

Варвара, стоя за дверью, поняла, что дочь её слышит, но молчит, и продолжила, её голос был тихим и полон искреннего раскаяния:

— Я понимаю, ты не хочешь меня видеть. Я бы на твоём месте тоже не простила родителей, которые хотят выдать замуж за такого человека… Прости меня, солнышко. Я была не права. Я не защитила тебя. Ты моя дочь, и я люблю тебя больше всего на свете. Прости меня, — голос графини задрожал, она всхлипнула, не в силах сдержать слёзы.

Ева сидела за столом, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она пыталась сдержаться, но услышанные слова разбудили в ней все чувства, которые она так долго подавляла. Ком в горле мешал ей дышать, слёзы стекали по лицу, и она поняла, что уже не может оставаться в стороне.

Графиня стояла у двери, прислушиваясь к шорохам за ней. Сердце её колотилось, словно в ожидании приговора. Наконец, она услышала приглушенные шаги — Ева поднялась со своего места и направилась к двери. Варвара чувствовала, как подступает к горлу тревога, смешанная с надеждой, ведь этот момент мог стать как началом примирения, так и окончательной потерей дочери. Она едва успела вытереть слёзы с лица, когда ручка двери медленно повернулась, и Ева открыла дверь.

Дочь стояла на пороге, её лицо было заплаканным, глаза покраснели от слёз, но несмотря на это, в них читалась теплая искра, проблеск прощения. Её губы дрожали, когда она наконец нарушила тишину:

— Я вас прощаю, матушка, — прошептала Ева, её голос был слабым и ломким, как будто произнести эти слова стоило ей больших усилий.

Не успела графиня даже осознать услышанное, как Ева бросилась к ней, заключая мать в объятия. Тонкие плечи дочери содрогались от плача, а Варвара, чувствуя, как весь её внутренний мир рушится и восстанавливается одновременно, обняла её в ответ, крепко прижав к себе. Она ощутила тепло дочери, её дрожащие руки, и поняла, что это прощение было как подарок, так и наказание за её собственные ошибки. Слёзы текли по её лицу, и она больше не пыталась их сдерживать.

Они стояли так несколько минут, не отпуская друг друга, обе рыдали, выпуская всю ту боль, которая накопилась за долгие месяцы молчания, недопонимания и обид. Казалось, весь мир вокруг них замер, исчезли все проблемы и тревоги, остались только две женщины — мать и дочь, которые наконец-то снова нашли друг друга.

Когда слёзы начали утихать, Варвара мягко отвела Еву за руку к столу. Обе сели, чувствуя себя почти опустошёнными, но удивительно лёгкими, как будто груз, давивший на их плечи всё это время, вдруг испарился. На столе оставался нетронутый завтрак, но теперь он не казался таким обычным — за ним начиналась новая глава их отношений.

— Как давно мы с тобой не завтракали вместе, — прошептала Варвара, улыбаясь сквозь слёзы.

Ева тихо кивнула, не зная, что сказать. Она взяла кусочек хлеба и снова почувствовала вкус пищи, который до этого казался безвкусным и пустым. Варвара наблюдала за дочерью, как она аккуратно разрезала булку, и вдруг её охватила волна нежности.

— Ты знаешь, я хочу больше узнать о твоих цветах, — неожиданно произнесла графиня, нарушая тишину. — Мне служанки говорили, что ты начала заниматься продажей букетов. Ты так много времени сними проводишь. Я всегда знала, что ты любишь цветы, но что-то мне подсказывает, что для тебя это стало чем-то большим. Расскажи мне.

Ева, немного смущённая таким вниманием, медленно подняла глаза на мать. На её лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Да, — начала она, чувствуя, как на душе становится теплее. — Я давно хотела создать свой бизнес. Это не просто увлечение… Цветы стали для меня чем-то вроде утешения, — она ненадолго замолчала, будто подбирая слова. — Они словно понимают меня. Когда я их плету мне кажется, что мир становится немного лучше. Они напоминают мне о том, что и я смогу пережить всё.

Варвара смотрела на дочь с восхищением. Её Ева — такая молодая, но уже такая мудрая. Она чувствовала, как её сердце наполняется гордостью за то, что её дочь нашла что-то столь важное для себя, что-то, что помогает ей жить, когда кажется, что всё вокруг рушится.

— Ты всегда была особенной, — тихо сказала графиня, протягивая руку и нежно касаясь ладони дочери. — Я никогда не говорила тебе этого достаточно, но я горжусь тобой. Ты так сильна, несмотря на все трудности, что свалились на тебя. И если ты нашла счастье среди цветов, то я хочу быть рядом с тобой и поддерживать тебя в этом.

Ева, услышав эти слова, не могла сдержать лёгкую улыбку, но глаза снова наполнились слезами — на этот раз от радости. Они говорили ещё долго, делясь мыслями и чувствами, которые долгое время оставались невысказанными. Варвара восхищалась успехами дочери в продаже цветов, а Ева впервые за долгое время почувствовала, что её мать не просто рядом, а понимает её. Их связь, казалось, восстанавливалась с каждым словом.

Когда завтрак был окончен, обе женщины почувствовали, что их отношения изменились. Между ними больше не стояли обиды и недопонимания — лишь доверие и любовь. В этот момент Ева поняла, что несмотря на все испытания, её мать всегда была на её стороне, даже если не всегда могла это показать.

Принц Демьян и Ева продолжали встречаться, и на этот раз они встретились в уединённом ресторане, который принц забронировал исключительно для них двоих. В ресторане царила тишина, вокруг не было ни души, кроме официантов, мелькавших только в нужные моменты. Они неспешно обедали, пили чай и разговаривали о самых разных вещах. Их разговор то и дело сопровождался лёгкими шутками и смехом, пока вдруг не наступила неожиданная пауза. Ева воспользовалась этим моментом, чтобы вспомнить, что хотела поделиться новостью о примирении с матерью.

С лёгкой улыбкой она начала рассказывать, как графиня сама пришла к ней, извинилась, и как она, не выдержав, открыла ей дверь. Они обе не сдержали слёз, стояли в обнимку, а затем долго обсуждали Евиных любимых цветов. Демьян внимательно слушал, изредка кивая в знак понимания, но при этом казался слегка отстранённым. В его взгляде мелькало напряжение, словно что-то невидимое нарушало его спокойствие. Ева этого не заметила, увлечённая своим рассказом, но его терзало чувство тревоги.

В какой-то момент Демьян, чуть нахмурившись, огляделся вокруг. Он уже не в первый раз чувствовал этот пронизывающий взгляд, будто кто-то невидимый следит за каждым его движением. Именно из-за этого он и настоял на полной приватности встречи — его интуиция редко ошибалась. Принц обладал тонким чувством опасности, и это чувство сейчас давало о себе знать с новой силой. Мысль о том, что за ним могут следить, настораживала его всё больше.