Чтение онлайн

Алёнушка поцеловала меня в губы, и я понял, что не могу больше ни о чем и ни о ком думать. Хотя частичка меня волновалась за моего верного солдата-Ника.

В замок я влетел бегом. С трудом дотерпел до своей узкой крохотулечной спальни, закрыл двери и начал целовать Алёнушку. Удивляясь, как я мог тренироваться с ней бок-о-бок и не узнать мою зазнобу в тоненьком мальчишке с оленьими глазами? Эх, Олёшка, Олёшка! И нигде ведь не прокололся «пацан»!

Мы обнимались, не в силах разомкнуть объятия, когда в дверь постучали требовательно и властно.

Подождав немного в надежде, что за дверью стоит кто-то соображающий, что в два часа ночи не следует будить крепко спящего князя, я поднялся. Завернувшись в покрывало, скользнул к порогу. Алёнушка напряженно смотрела то на меня, то на створки, закрытые на замок.

— Кто? — спросил я.

— Открывайте, князь, это я Воронцов. От драконов прислали гонца. Никита попал в засаду, ответ ждут сейчас, — голос старика был напряжен и скрипуч.

— Как в засаду?! — выпалил я, распахивая дверь.

— Я говорил, сработает. Испугался за меня, княже? — улыбнулся с порога Ник. — Я сумел от них удрать. И даже прихватил с собой этого придурка-стрелка. Но у меня плохие… — тут Ник увидел закрывающуюся до носа одеялом Алёнушку и улыбнулся. — Значит, сам забрал девушку? С одной стороны: молодчага ты, княже. А с другой: дурак. Зачем сбежал от Воронцова? Они тебя в лесу искали несколько часов. Хорошо додумались за подмогой в замок пойти, тут и докладывают: вернулся мол князь, живой и здоровый. Только про девицу твою ни слова не сказали, постеснялись, придурки.

— Как? Почему? Зачем чудовища отдали тебе девушку, княже? — нахальный Воронцов вошел в спальню без церемоний.

— Я обговорю все эти вопросы с вами завтра утром, а сегодня уже спать пора. Правда, у меня есть один вопрос к вам обоим. Почему вы, два вредных старикана, не рассказали, что Олёшка — это моя Алёнушка? — я смотрел на них требовательно, отмечая усталый вид обоих.

— Сам ты не видел, а нам лишней информацией с тобой ни к чему было делиться, княже, — широко улыбнулся Ник.

— Спросил бы, ваше высочество, я ответил бы, — ровным тоном ответил Воронцов.

— Ясно, я сам во всём виноват, — кивнул я.

Ничего не меняется в жизни. Проблемным и глупым остаюсь по-прежнему только я сам, находясь среди умных и толковых людей.

— Я просила Никиту и Виктора Ивановича ничего тебе не рассказывать, — Алёнушка не собиралась молчать, — думала, если заметишь, на шею тебе брошусь, а если не разглядишь меня в парнишке глазастом, сама ничего рассказывать не буду.

— Носила амулет, взгляды отводящий, но надеялась, что я узнаю тебя? Ладно, потом поговорим, почему я тебя не увидел, сердцем не почувствовал, — буркнул я безрадостно, — амулет видать, тебе достался хороший, вот что.

Мне хотелось любить Алёнушку всю ночь, точнее сказать, всё время, что осталось до утра: поцелуями и нежностью загладить эту неловкость, но и про правду я не мог промолчать. К тому же эти вредные мужики делали вид, что не понимают меня. А, может, и правда, не понимали, что им пора уходить.

— Мы спать хотим, — потянулась сладко моя Алёнушка, кутаясь в одеяло.

Мужики сразу отмерли и принялись ласково щебетать над моей возлюбленной.

— Спокойной ночи, — чирикал сладким голосом Никита.

— Приятных снов, — вторил ему так же сусально-прянично-шоколадно Воронцов.

Они осторожно прикрыли за собой двери и удалились, чуть ли не на цыпочках.

— А ты умеешь завоевывать сердца суровых солдат, — хихикнул я, обнимая мою зазнобу и чувствуя, как мое собственное сердце начинает биться слишком быстро.

Проснулся я от бессовестного нападения. Алёнушка обняла меня и принялась тормошить, уверяя, что умрет сейчас от голода, если этот наглый тип, то есть всего лишь я, не проснется и не отнесет её на кухню, к главному повару и к пирожным с кофе.

— Уже, — заверил я её, — совсем проснулся. Потерпи минуточку, еще немножко, еще чуть-чуть.

Но вредная барышня не отставала, колотила меня крепкими кулачками по ребрам и целовала горячими губами в щеки.

Я схватил её в объятия, пообещав защекотать, если она не перестанет, и Алёнушка притихла в моих руках. Она нахохолилась, как сладкая птичка, замерла, позволяя ласкать себя и руками, и губами.

Солнце уже давно добралось до середины спальни, когда мы принялись лениво одеваться, наслаждаясь совершенно случайными прикосновениями друг друга.

— Ваше высочество, — после громкого стука в спальню просунул любопытный нос, отчаянно жмурящийся Мик с огромным подносом в руках, — господин Воронцов приказал, чтобы вы побыстрее поели и прибегали на тренировку, не забыв надеть доспех, взять оружие.

Мик всё-таки открыл глаза и замер, приоткрыв рот, Алёнушка выглядела чудесно. Сияли её прекрасные глаза милого олененка, улыбались ярко-розовые, нацелованные мной губы, розовели щеки, а волосы разлились солнечным золотом по худеньким плечам.

— Вот оно что, а я думал… — Мик молниеносно водрузил поднос на подоконник и исчез за дверью, так и не поделившись своими мыслями.

Алёнушка рассмеялась, я тоже улыбнулся. Между глотками кофе и кусочками пирожных мы целовались, и никак не могли остановиться.

— Пора, — Алёнушка доела последний кусочек дивного пирожного, которое я уступил ей, — пойду надевать доспех, встретимся на площадке на стенах, не в зал же идти в такой теплый день.

— Нет, я с тобой, — я прихватил мою зазнобу за тонкое запястье, — тебя украл стрелок по моему недогляду, с этого мига я стану твоим верным телохранителем. Никто и никогда не посмеет дотронуться до тебя без моего ведома.

— Ладно, — поцеловала меня Алёнушка, обдав меня ароматом шоколада и земляники.

Пирожные были испечены шоколадными корзинками с ягодами. Вкуснее и ароматнее их была только моя зазноба.

Я торопливо надел нагрудник, взял меч, и мы отправились в казарму.

— Господин Воронцов разрешил мне поселиться в небольшой комнатке, это объяснили остальным тем, что главная черта новенького пацана — застенчивость, но они почти не смеялись надо мной, — рассказывала, нежно улыбаясь мне, Алёнушка.