Чтение онлайн

— Иваном, — буркнул я.

Еще и издевается, урод.

— Ладно, поговорили, и хватит, давай её мне, — узкоглазый опять властно потянулся к моей Алёнке.

— Ты не понял? Я её не отдам! — я положил Алёнушку в траву под дерево и взялся за крепкий сук. — Драться будем?

— Зачем? — искренне удивился незнакомец.

— Иванушка, — проснувшаяся Алёнка уже сидела в мягкой шелковистой траве, — я столько сказать тебе хотела. Ты не подумай, я ведь не просто так, со скуки с тобой. Влюбилась я в тебя, с первого взгляда. Думала, не бывает так. А ты решил, наверное, что я, как всякие бесстыдные девчонки на шею первому встречному вешаюсь… А кто это? — она наконец-то увидела незнакомца.

— Он… он говорит, что пришел за тобой, — тихо сказал я. — Врет, надеюсь.

— Нет, он правду говорит. Я забыла совсем про него, с поляны ушла. Я честно долго ждала вас, господин-детектив, не узнала, потому что не видела никогда, — она вскочила на ноги легко, как пушинка, грациозно, как олененок. — Серебро на… — девушка смотрела на незнакомца исподлобья, чего-то ожидая от него.

— … стрелах твоих, — мягко проговорил он, обходя меня и подавая моей любимой руку.

— Ты куда? — выдохнул я, отчаянно боясь, что они уйдут сейчас. — Куда бы ты ни шла, знай, я люблю тебя, — прозвучало не ахти, пафосно и недостоверно, но это была чистая правда.

Я любил со всей силой души, которой у меня накопилось много нерастраченной за годы одиночества, отчаянья и пустоты.

— Правда? — красивое лицо Алёнушки осветилось счастливой улыбкой.

— Нет. Вру, чтобы… чтобы любить тебя еще и еще, — горько усмехнулся я. — Может, расскажете мне, куда идете? Я с вами пойду?

— То есть ты врал сейчас, потому что хотел, хотел быть моим самым близким человеком? — Алёнушка потрясенно смотрела на меня.

— Это ирония, — я ответил ей самым нежным честным взглядом, на который был способен, — я тоже с первого взгляда, буду любить, защищать, умирать за тебя, — пробормотал скороговоркой, отбросив ненужную, опасную даже сейчас иронию.

— Любить? — выделила девчонка главное для себя и шагнула ко мне, вжалась в меня, запрокинула голову. — Люблю тебя.

— Ромео и Джульетта, губернского разлива, — похлопал нам, гадко ухмыляясь, незнакомец. — В общем, так, отрок, давай документы, я должен проверить, откуда ты такой прыткий? Не из семьи ли ты Монтекки? И пойдем. Солнце вот-вот зайдет!

— Я не отрок, — прошипел я, сжимая в объятиях пахнущую земляникой сероглазую девушку.

— Лет тебе на вид шестнадцать, хоть и вытянулся ты здорово, кость широкая, рыцарская, но отрок и есть, — пожал плечами очкастый детектив.

Он уже опять успел прикрыть глаза солнцезащитными очками, словно опасаясь кого-то или чего-то.

— Мне восемнадцать, — приврал я, добавив себе всего-то пару дней.

— Вьюнош, значит, — кивнул участливо очкастый, — всё равно документы давай, здесь же граница, и тебя она пропустить не должна была, портал открылся только для Олёны. Я очень удивился, когда обнаружил здесь вас вдвоем.

Я, прижимая одной рукой к себе Алёнку, порылся в рюкзаке и вытянул паспорт:

— На!

— Хм, — очкастый рассматривал мои документы, листал странички, похрустывая плотной бумагой, — местный… — выдохнул он, присвистнув, — так почему граница пропустила-то тебя?

— Я не знаю, — я выдернул из его рук паспорт и спрятал документ в рюкзак.

— Ты вот что, Иван, я тебя здесь оставлю. Но. Не кричи ты, — предостерегающе поднял руку детектив, заметив, что я открыл рот, чтобы завопить: «Нет, ни за что один не останусь!» — я тебе должен буду одно желание. Найду и верну желание. Предграничье — это одно, а истинную границу тебе не пройти. Рисковать тобой я не имею права. А нам спешить надо.

— Нет! — взвыл я всё-таки.

— Нет! — вскрикнула раненым олененком Алёнка.

Но детектив вырвал девушку из моих рук, перекинул её через плечо.

— Без тебя мы пройдем. Поплетешься за нами, всех погубишь, — холодно бросил он, подняв свободную руку и касаясь моего лба горячими пальцами. — Я вернусь за тобой, Иван, ты поверь мне.

Желание?! Оно было всегда со мной. Только одно. Желание-мечта: найти мою настоящую родную семью. Мысль просверкнула в готове, и тут же меня охватила тьма.

Очнулся я от другого прикосновения, нежное теплое поглаживание по щеке. Я проснулся на мягкой траве, роса промочила мою одежду. Было зябко и не по себе.

— Алёнка, — прошептали мои губы помимо моей воли.

Сон я видел странный, но такой сладкий. И аромат земляники ощущался явственно.

Никакой Алёнки поблизости, конечно, не было. Всего лишь игра сознания. Принявшая вид реальности безумная мечта о любви и счастье.

Вместо обворожительной привидевшейся мне во сне девчонки надо мной возвышался здоровенный полицейский, в новенькой форме, которая была ему маловата, очень опасно натягивалась на всех швах, норовя треснуть.

Он светил мне в глаза фонариком, бормоча что-то про сбежавших преступников и вчерашние ориентировки на них.

Я не вскочил на ноги, я взлетел и рванул подальше от полицейского на огромной скорости, не дожидаясь, пока он арестует меня.

За что?

Ну, найдет за что, если захочет.

Бежал я быстрее ветра, но свалился под ноги второму полицейскому, просто подставившему мне тяжелый сапог. Перелетев через голову после столкновения с грубой обувью служителя закона, я треснулся спиной об какую-то корягу и замер, прикидываясь мертвым и безопасным.

— Если ты думаешь, что сможешь убежать от нас, пацан, то ты крепко ошибаешься, — пропел роскошным басом, тот, что поставил мне подножку, — поселок Ягодное тщательно охраняется от бродяг, и охранники вызвали нас, заметив какую-то подозрительную личность на Земляничной поляне. Ты бродяга, пацан?

— Не… — сумел пролепетать я, когда искры после падения перестали роиться вспышками перед глазами.

— Мы отвезем тебя в участок, там и разберемся, — пропищал второй полицейский каким-то птичьим голоском.

Так бы мог пищать каждое слово сказочный Чижик-Пыжик, если бы умел говорить.

Я снова попытался удрать. На этот раз они скрутили меня вдвоем, переглянулись и застегнули на мне наручиники.

— Вы не имеете права! — взвыл я.

Они рассмеялись мне в ответ и затолкали меня в отвратительно узкий и низкий автомобильчик, кажется, прозываемый в народе козликом. За проволочной сеткой было очень мало места, воняло бензином и каким-то моющим средством, сидение было липкое, будто на него пролили бутылку лимонада. Хорошо, если так.

— Мои вещи отдайте! — заметив, что полицейские копаются в рюкзаке, взвыл я.

Рюкзак полетел мне в лицо, вызвав еще одну серию искр из глаз от боли в покореженном носе.

— Ты не будешь орать, а мы не будем тебе дела добавлять, — басом пообещал второй полицейский, подобравшись ко мне совсем близко.

— Сиди тише воды, ниже травы, тогда довезем до города и утречком отпустим на все четыре стороны, — пропищал первый, — ты нам, малолетний бродяга не нужен, только отчет испортишь.