Чтение онлайн

— А как вам самому удается просыпаться на рассвете?

Он лукаво улыбнулся:

— Леди Джейн, вы умеете хранить секреты?

— Конечно.

— Все думают, что я значительно старше из-за моей косматой бороды, — певец потрогал себя за длинную густую растительность на подбородке, — но на самом деле я родился после прихода зеленой воды. И я был так же противоестественен, как и жители серого дома. Но Отец вылечил меня. Никто и не знает, что я был одним из них, тогда такие как мы только рождались на свет.

Джейн была удивлена его словами:

— Я слышала, что он никого не успел вылечить.

— Да, все так думают. Но он успел. В детстве я ничего не слышал. Перед тем злополучным днем, когда случилась трагедия с осьминогом, он пришел в дом моих родителей, коснулся излучающими тепло руками моей головы, и я стал слышать. Он сказал, что я буду слышать даже лучше, чем остальные люди. И я действительно все слышу. На рассвете меня будит пение птички с необычайно прелестным голосом. Эта птичка поет совершенно. Мне кажется, я слышу голос самой Матери природы. Я не могу передать его людям, но я могу разбудить их вовремя петушиным пением.

— Но почему вы все-таки делаете это изо дня в день? Лишь потому, что всегда знаете о наступлении рассвета в отличие от остальных?

— К моменту своей гибели Отец и так был слаб, исцеляя землю. Но последние силы потратил на мое исцеление. Это мой долг перед ним — заботиться о жителях Айронвуда насколько возможно. Сирену о приближении существ из другого мира тоже включаю я. Я слышу малейшие шорохи, когда наше пространство нарушено.

— То есть король знает о вас? Знает, что Отец не просто вас исцелил, а при этом еще дал вам дар?

— Знает.

Джейн сразу вспомнила Таяну, которая видит все в лучшем свете. Феликс захотел поступить так же, как Отец.

— Разве никто из жителей деревни не спрашивал вас о том, как вы сами просыпаетесь в нужное время?

Он усмехнулся.

— Всем важно не опоздать по своим делам. И всех устраивает мое петушиное пение. Никто не задает вопросов. А это уже устраивает меня… Простите, что, так же как и прочие, не говорил с вами. Я ведь по сути один из них, "человек зеленой воды". Просто я почти не успел им побыть и под стать остальным стал вас избегать.

— Ничего, я не сержусь.

Он, безмятежно улыбаясь, начал тихонько напевать себе под нос знакомую мелодию. Песню одной из девиц, влюбленных в Феликса звучавшую на концерте.

— Вам понравилась эта песня?

— Я ее и придумал для той девушки, но вы, конечно, превзошли всех своей необычной песней. Вашу, я, к сожалению не повторю.

— Я могу петь вам ее каждый день, пока вы не запомните.

— Это было бы чудесно.

* * *

Придя в свою комнату, Джейн легла на кровать, лишенная сил. Она боялась уснуть и на утро обнаружить, что ночь в пещере была лишь сном. Хотя, лучше бы так и было. И что ей теперь делать? Даже, если когда-нибудь она сможет вернуться домой, как она будет жить там без него? Она так боялась, что может влюбиться в вельможу Айронвуда и вот это случилось. Ещё днём она испытывала к Феликсу "что-то", теперь она понимала, что "что-то" — это любовь. Джейн закрыла глаза, представляя, как утром она проснётся, а на улице будет так солнечно и ясно, как никогда ещё не было в Айронвуде. И тогда она будет знать, что тоже ему небезразлична, что эта ночь была для него такой же счастливой как и для неё. Она закрыла глаза с блаженной улыбкой на лице. Ее сознание заполнили сны, которые при всем своем великолепии не могли превзойти реальность.

Джейн проснулась от приглушенного петушиного пения, прозвучавшего, как и было велено на три часа позже обычного. Голос певца плохо различался среди какого-то постороннего шума. В комнате почему-то царил мрак. Странно, она ведь засыпала уже на рассвете. Джейн встала с кровати и раздвинула шторы — за окном молотил дождь, а компанию ему составляли гром и молнии. Небо было затянуто черными тучами, а сам певец бродил по деревне, съежившись от холода под массивным плащом, пытаясь всех разбудить. Дождь? Она мечтала увидеть яркое солнце. Ладно бы на улице стояла обычная погода, если она действительно была для него, лишь девушкой на одну ночь, что, кстати, было вполне ожидаемо. Но ливень? Почему? Ему с ней было аж так плохо или дело вообще не в ней? Но что могло произойти за то время, пока он шел к своей спальне? Все эти вопросы оставались без ответов.

В тот же день Верховный Совет объявил "время запасов" на неделю. Как ей объяснили — это время, когда король ничего не будет создавать, а все будут жить лишь за счёт запасенных ранее продуктов, хранившихся на складах. Водоносы, естественно, заполняться не будут. И многие жители деревни уже расставили тару, собирая дождевую воду.

Мелиса поведала Джейн, что "время запасов" было прописано в законах, но никогда ранее королем не объявлялось. Жители деревни были крайне обеспокоены этим фактом. Ведь никто не знал, как много запасов имеется. Самого же Феликса нигде не было видно, что пугало окружающих ещё сильнее. Все закидывали главу Верховного Совета вопросами, но и он ничего не комментировал. На второй день, Эпс Фендерсон объявил всем вельможам и дамам, что король был вынужден отлучиться в другую деревню по очень срочным делам. Это сообщение породило массу слухов и волнений. Люди говорили о том, что с королем, по всей видимости, что-то случилось, чем и объяснялась плохая погода.

Джейн не знала, что и думать. Ее пугали и тревожили все версии, слышимые ею во дворце. Чудесный вечер сменился кромешной тьмой. Сейчас, когда Феликса не было в Великих Садах, она осознала что именно его присутствие приносило ей чувство беззаботности и защищённости, которое она испытывала, живя здесь. С его исчезновением Айронвуд превратился в пустой и мрачный. Первые три дня после праздника "Прославления Отца" шел дождь. Он не останавливался ни на минуту, земля размокла настолько, что все утопали в ней и буквально плавали. Передвигаться можно было лишь по песчаным дорожкам или местах самой густой растительности, но и там вода стояла почти по колено. Уже сложно было различить, где в парке находилось озеро. Самую большую трудность представляла транспортировка продуктов в другие деревни — телеги должны были ехать по голой земле, которая превратилась в месиво. Для того, чтобы преодолеть эту проблему, из Великих Садов выезжала чуть ли не половина мужчин, дабы справится с перемещением телеги. Тристану тоже было нелегко — его копыта проваливались в грязь мгновенно, а вдобавок — козлиные руки не давали возможности за что-либо ухватиться. Казалось, жители уже не могли беспокоиться об исчезновении Феликса, даже три дня без него при подобной погоде породили легенды о том, что он может никогда не вернуться. Всех страшило то, что непрекращающийся ливень станет фатальным для Айронвуда.

Для Джейн эти три дня были самыми сложными за все ее пребывание в Айронвуде. На второй день отсутствия Феликса, её вызвали на собрание Верховного Совета. Глава Совета Филипп Шандер объявил о том, что происхождение Джейн неизвестно, она из другого мира и вполне может быть там простолюдинкой. Со слов Шандера, король опрометчиво принял Джейн как благородную леди, но со временем многие факторы указывали на обратное. Один из вельмож зачитал целый список, по которому Джейн не походила на благородную даму. Она не знала, в какой очередности нужно было брать приборы во время трапезы, она бегала по территории Великих Садов, на равных общалась с жителями деревни, сама одевалась по утрам, не носила массивные серьги с камнями, редко посещала вышивания. Даже плохая осанка и выраженная сутулость входили в этот список.

— Ну и, напоследок, общение с “людьми зеленой воды”. Даже простолюдины сейчас вас избегают, позволяют себе даже не здороваться, что ставит вас на ступень ниже них, — заключил свою речь глава Верховного Совета.

— Но король так же приходил к “людям зеленой воды”, — сказала Джейн в свою защиту.

— Все верно, но короля здесь сейчас нет.

Глава Совета явно давал понять, что пока короля не будет, все успеет решиться. А потом — кто уже будет простолюдинку возвращать во дворец. Ей сообщили, что вопрос о ее происхождении будет рассмотрен в ближайшие дни. Маркус все собрание промолчал, он внимательно слушал, но не произнес ни слова. Джейн уже начала думать, что он устал от такой проблемной возлюбленной и решил не защищать её, но после собрания он отвел ее в сторону.

— Не бойся, я сделаю все, чтобы ты осталась здесь. Но, — его тон стал очень настойчивым, — ты не должна даже приближаться к серому дому. И это не просьба, Джейн. Это не просьба. Не приближаться ни в коем случае. Или ты думаешь, что им действительно твоя осанка не нравится? Да и вообще, Матерь Природы, с тобой действительно не здороваются простолюдины! И почему я закрывал на это глаза! Джейн, не заговаривай больше с ними. Сама — не заговаривай, — его взгляд сменился со строгого на более мягкий. — Я умоляю тебя. И тогда все будет хорошо.