Чтение онлайн

обрушившееся на город. Эпидемия миновала и Уилмкот, где

в семье Адама Эванса набиралась сил Гильельмина — Эльма.

* Реформация церкви— смена «старой» католической веры англиканским про-

тестантизмом в ХVI—XVII вв. связана с масштабной компанией иконоборче-

ства, когда уничтожались церковные скульптуры, фрески и иные изображения

(прим. автора).

** И начинается чума (лат.).

130

ЧАСТЬ II. ГЛАВА I

Это было время Позднего Возрождения, когда мир трудно, но

с энтузиазмом преодолевал архаичные страхи и осмысливал по-

явление нового типа людей — великих мореплавателей, первопро-

ходцев, ученых, философов, архитекторов, поэтов и художников.

Их идеалом были искусство и наука античных Греции и Рима, но

они — люди Ренессанса, были устремлены не только в прошлое, но и вперед. Они хотели все увидеть и все понять. Они создавали

новую вселенную, они заложили фундамент для жизни после них.

Их основной заслугой стало то, что они подняли на пьедестал че-

ловека, признав его главным объектом существующего мира. Его

значение и место на земле, его уникальный внутренний мир, его

индивидуальные качества и свойства характера, его внешний

облик — все было одинаково важно. Человек Возрождения откры-

вал себя. Идеи, волновавшие его ум и душу, и плоды его титаниче-

ского труда говорят, что личность в современном смысле слова

выпестована именно им. Неважно, каким его видят — творцом, за-

брызганным краской под сводами ватиканской капеллы, астроно-

мом, доказавшим, что Земля вращается вокруг Солнца, или

бродячим актером, основавшим театр в елизаветинской столице.

Гения определяет степень созидательной дерзновенности — бес-

предельные возможности непокорной творческой личности.

Ренессансный человек всегда ассоциируется с образом муж-

чины-творца — живописца, ваятеля, зодчего или поэта. И никогда —

с образом женщины-творца. Ренессансная женщина… Какой она

могла бы быть? Если оказаться в «Своей комнате»*, можно пред-

положить, что у Уильяма Шекспира была не просто сестра, а се-

стра-близнец, родившаяся с ним в один день и час, и одаренная

ровно в той мере, что и он.

* Эссе В. Вулф.

131

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

Глава II

Смышлен, находчив, смел, развязан, дерзок.

Ну, словом, в мать от головы до пят.

У. Шекспир «Ричард III».

Перевод М. Донского

Впервые они увидели друг друга, когда им было по пять лет. Это

был счастливый день. Уильям знал, что в этот раз ему обязательно

привезут подарок. Он это предчувствовал, возможно, уловив вол-

нение, охватившее всех в доме за несколько дней до отъезда

Джона на ферму. Он гадал в нетерпеливом предвкушении, что это

будет, и задохнулся от радости, когда отец вернулся из Уилмкота.

Джон привез к ним домой девочку, сказал, что зовут ее Эльма

Эванс и что она теперь будет жить в их доме на верхнем этаже, от-

веденном для слуг и подмастерьев. Больше отец ничего не сказал

и быстро ушел в мастерскую. Мать повела девочку наверх, и Уилл

проскользнул за ними подслушать, о чем они будут говорить, но

его прогнали от двери.

Мэри обмыла Эльму травяным отваром и переодела ее в город-

ское платье. Она вглядывалась в лицо девочки. Эти глаза — любо-

пытные, как будто смеющиеся, этот нос — как у отъявленного

задиры и непоседы, скругленный и вздернутый на кончике, эти

улыбчивые губы, эти широкие, похожие на крылья, брови она ви-

дела каждый день вот уже пять лет, глядя в лицо своего старшего

сына. В Эльме было много мальчишеского. Даже волосы ее отка-

зывались расти по-девичьи — непослушные, на затылке они закру-

тились крупными темными блестящими кольцами.

Мэри хорошо помнила все свои встречи с ней в редкие приезды

на отцовскую ферму. Девочка всякий раз казалась совсем другой, так сильно она менялась — словно сбрасывала с себя одну обо-

лочку за другой. Возвращаясь домой, Мэри с удивлением обнару-

живала в сыне те же перемены и понимала, что не замечала их

в нем прежде потому, что он был постоянно на глазах. С надеждой

не переставала она молить Пречистую Деву о возвращении ей

дочери. В этом году эпидемия чумы снова угрожала Стратфорду.

132

ЧАСТЬ II. ГЛАВА II

Всего в нескольких милях от города в небольших селениях и на

фермах болезнь косила целые семьи. Из Уилмкона пришла печаль-

ная весть о смерти Адама и Анны Эванс. Дети, оставшиеся

в живых, осиротели. Мэри понимая, что медлить и бояться она

больше не может, на коленях молила Джона не отдавать вновь

Эльму в чужие руки. Теперь ее дочь была дома. И так же, как Уилл, спрашивала Мэри обо всем без остановки.

— А где я буду спать?

— Со всеми — наверху.

Это собаки как у нас? Они тоже коров пасут? — Эльма показывала

на стену с гобеленом, изображающим Даниила в пещере со львами.

— Это не собаки, Эльма, это львы. К ним царь Дарий повелел

бросить пророка Даниила.

— Даниил победил?

— Господь послал ему ангела на помощь, и львы его не тронули.

— А Хью и Кэтрин тоже будут жить теперь здесь?

Эльма говорила о детях Эвансов. После смерти родителей их

взяла семья кузнеца.