Чтение онлайн

вати Уилла небольшого сундука, в котором хранилась его одежда.

Надоели ей девичьи юбки и шнуровки. Довольно! Девочки не бы-

вают такими сильными и ловкими, как она. Вытащив рубашку, штаны и жилет, она сбросила платье и торопливо переоделась. Ей

всегда хотелось быть в точности такой же, как Уилл. И чудо про-

изошло. Теперь она почувствовала себя мальчиком. Покрутилась, широко распахнув руки, задыхаясь от счастья и свободы. Она вы-

скочила из комнаты и сбежала вниз по лестнице с криком:

— Я — Уилл!

— Мистрис Мэри! Все смотрите! Я — Уилл!

Мэри поймала ее у двери на кухню и отправила сына наверх, приказав не высовываться.

— Голову с тобой потеряешь!

— Мистрис Мэри, зовите меня тоже Уилл! Смотрите, я — как он!

— Как же я тогда смогу отличить тебя от него?

— Ну… как… — Эльма задумалась.

— Послушай меня, — Мэри присела на корточки перед дочерью.

143

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

— Тебе подобает носить женское платье, потому что ты девочка.

Понимаешь?

— Но ведь имя у меня мужское! Виль-гельм-ина.

— У тебя женское имя. Оно происходит от имени твоего Святого

покровителя и заступника. Ты — девочка, вот когда вырастишь, бу-

дешь женщиной. Бог создал мужчину и женщину и дал им мужские

и женские имена. Ты должна немедленно переодеться и никогда

больше не делать этого! Это очень большой грех! Благодари

своего Святого заступника, что сейчас тебя никто, кроме меня

и Уилла, не видит! Ты поняла?

Мэри впервые говорила так строго. Эльма притихла.

— Поняла, — едва слышно проговорила она.

— Вот и молодец! Иди и переоденься.

— Мистрис Мэри, можно я скажу?.. Я не хочу быть Эльмой…

— А кем ты хочешь быть?

— Я знаю другое имя, — Эльма говорила все так же тихо. — Виола.

Мэри молчала довольно долго.

— Давай заключим с тобой уговор, — наконец, сказала она. — Я

разрешу всем называть тебя Виолой, а ты никогда не будешь наде-

вать одежду Уилла.

Глаза девочки загорелись.

— Не буду!

— Вот и ладно. А теперь иди, помолись и попроси у Господа

прощения.

В штанах и рубашке было очень хорошо. Но имя Виола было

лучше, чем рубашка. Впервые Эльма услышала его, когда Уилл по-

вторял ей урок грамматики. Это было самое прекрасное имя на

свете! Самое красивое! Теперь ей не придется мучиться со своим

нынешним именем, которое она терпеть не могла. Пока Мэри го-

ворила о женских и мужских именах, Эльма вдруг подумала, что

одежду люди меняют, а имя не снашивается, оно остается навсе-

гда. Это было ее первым мгновенным интуитивным прозрением.

Мэри перекрестилась, когда Эльма убежала. Она вспомнила, как

испугалась, увидев девочку в мальчишеской одежде, и ругала себя

за малодушие. В доме и так этого ребенка считали странным. Она

действительно ни характером, ни поведением, ни сообразитель-

ностью не походила на других девочек ее возраста. А уж ее сход-

ство с их старшим сыном и подавно настораживало не одного

144

ЧАСТЬ II. ГЛАВА III

только Джона. И вот теперь эта причуда с одеждой и именем. Уж

лучше дать ей другое домашнее имя, думала Мэри, чем повод для

сплетен или дурной славы. Что ждет ее дочь, когда она повзрос-

леет? Куда приведет ее непокорный нрав? Ей оставалось только

молить Бога о даровании ей самой мудрости и терпения, а дочери —

чистоты сердца и ясного разума.

Как Джон ни старался добиться, чтобы Виола знала свое место, ничего не получалось. Их с Уиллом проделки только забавляли

всех в доме — подмастерья подхватывали их словечки и песенки, женщины восторгались их играми и небылицами. Это и беспо-

коило Джона. Он все ждал подвоха и был уверен, что все эти ра-

дости однажды обернуться бедой. И все из-за девчонки. Что-то

в ней было не так. Особенно его пугала поразительная схожесть

с Уиллом. Словом, все, чем Виола радовала всех обитателей его

дома, для Джона оставалось причиной мрачных предчувствий.

Тем временем Уилл по-прежнему посещал школу. Он уходил туда

к шести утра летом, а зимой — к семи, слушал учителя и отвечал уроки

до одиннадцати, бежал домой обедать и в час возвращался к звонку, чтобы к пяти часам в теплое и к шести часам в холодное время года

вернуться домой. По мнению Джона, дома парень много бездельни-

чал. Он отлынивал от работы в мастерской, не слушал наставлений

и не выполнял его приказаний. Вместо этого он болтал с Виолой обо

всем, что происходило в школе. В этой болтовне можно было услы-

шать всякие премудрости: аблатив и аккузатив, мужской и женский

род, спряжения и герундий. Иногда Джон замечал, как они вместе

делают уроки по одной книге. Это был учебник Лилли, он запомнил

имя, потому что Уилл, по совету учителя, просил купить ее к началу

нового учебного года. Как только класс приступил к занятиям по

нему, Уилл придумал для них с Виолой новое развлечение — состав-

лять латинские фразы, как предлагалось в упражнениях, подражая

Катону, Цицерону и Теренцию. Они стали делать это наперегонки —

кто быстрее сообразит, у кого фраза получится красивее, чьи слова

не отличить от слов поэта. Все новое, что Уилл узнавал в школе, тут

же перекочевывало в дом. Когда на третий год обучения в программе

появились басни Эзопа, он превратился в говорящий зверинец. Ре-

пертуар домашнего театра пополнился спектаклями на темы басен

«Про льва и мышь», «Про ворону в чужих перьях», «Про муравья

и муху» к большому удовольствию всех домочадцев и соседей. Виола