Чтение онлайн

— Шестнадцать.

— Только что исполнилось?

— Два дня назад.

— А сколько мне лет, всезнайка?

— Для меня в тебе ровно столько лет, сколько я тебя знаю.

А знаю я тебя лет… четырнадцать? И все эти годы ты снишься мне

каждую ночь.

— Наглый лгунишка!

О, небеса! Она сказала это так, что он едва усидел на месте, будто его напоили не пивом, а любовным зельем.

— Может и так, — плохо слушающимся голосом сказал он. —

Только, если и так, я, кажется, за свое вранье уже наказан.

— Как это?

— Если ты мне и не снилась прошлые четырнадцать лет, то те-

перь, кажется, будешь сниться до конца моих дней.

— Слушай, Уилл, помоги-ка мне с этой корзиной. Похоже, что

пиво ударило тебе в голову или ты перегрелся.

— Вернее, и то и другое, — согласился он.

Они дошли до ее дома, и Уилл внес корзину на кухню. Он мед-

лил. Он ждал, чтобы Энн задержала его. И она задержала. В доме

был полумрак. Прохладно. Его колотил озноб от волнения, когда

она окликнула его:

— Уилл!

И сама подошла к нему.

— У тебя действительно еще нет невесты?

— Нет.

* Диктинна — критское божество, впоследствии отождествленное с Дианой, богиней луны (прим. автора).

174

ЧАСТЬ II. ГЛАВА V

— А целовал ты кого-нибудь ?

— Н-н… д-да… то есть…

— Научись.

Одними поцелуями не обошлось. Энн поддалась соблазну. Не

впервые. Шесть лет назад у нее был жених. Но с ним ей не суж-

дено было услышать венчальные колокола. Все началось и закон-

чилось лишь уговором — помолвкой, обетом друг другу, какой

обыкновенно давали до венчания. Для многих этот обет был

своего рода разрешением на начало супружеской жизни. Во мно-

гих браках дети рождались раньше положенных девяти месяцев

после церковного обряда. Нареченный Энн, Джордж, был чело-

веком смелым и с фантазией, а Энн — хорошей ученицей. Джордж

исчез из города через два месяца после того, как состоялся их уго-

вор. Энн осталась одна. Благодаря поддержке всех членов семьи

и умению держать язык за зубами она довольно благополучно

и без последствий пережила свой грех. Природа наградила ее

живым характером и здоровым аппетитом. И голодать Энн уже

не соглашалась. Не удивительно, что ее пробирало до дрожи при

взгляде на сильные, будто свитые из лоз, руки Уилла, на его высо-

кую шею, на изгиб ироничных мальчишеских губ. Он выглядел од-

новременно и старше своих шестнадцати лет и удивительно

юным, и жарким, как пылающие угли. Она шагнула на эти угли, не

думая о разнице в возрасте. Энн было тогда двадцать четыре года.

Она была словно создана для него. Ни одна ровесница, робкая, ни о чем не ведавшая девочка-подросток, не смогла бы высвобо-

дить и раскрепостить страсть, таившуюся в тонком и гибком теле

Уилла. Лишь молодая отважная женщина могла совершить над

ним так правильно, так смело и щедро этот неповторимый обряд.

Инициация чувственности и любви.

Она сделала его мужчиной ловко, игриво, дав ему испытать

и тонкие штрихи легких, наивных, едва заметных милых ласк, и властную необратимую силу обладания. Она то ласкала его до

полуобморока, то впивалась тонкими острыми пальцами ему под

ребра, заставляя взвизгнуть от неожиданности, то обнимала со

спины, обволакивая мягким шелковистым телом с такой неж-

ностью, что он готов был тут же провалиться в сон, не помня где

он и что он и что, собственно говоря, кроме этого, еще в жизни

нужно. И он улыбался. Он запомнил, что улыбался. Он осознал

175

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

тогда, что близость — источник и прибежище восторга, успокое-

ния и свободы, — самой природой задумана так, чтобы вызывать

улыбку, наполнять глаза светом. Любовь должна быть веселой, понял он. И еще он понял, что надежда на наслаждение почти так

же приятна, как и само наслаждение.

Под впечатлениями этих новых событий и чувств, он напи-

сал стремительно, и не слишком заботясь о стиле, сонет, пол-

ный признательности Энн и недвусмысленного восхваления

самого себя.

Недаром имя, данное мне, значит

«Желание». Желанием томим,

Молю тебя: возьми меня в придачу

Ко всем другим желаниям твоим.

…………………………………………

Недобрым «нет» не причиняй мне боли.

Желанья все в твоей сольются воле.

И вдогонку, через несколько дней, еще один.

Пусть я ничто во множестве несметном,

Но для тебя останусь я одним.

Для всех других я буду незаметным,

Но пусть тобою буду я любим.

Ты полюби сперва мое прозванье,

Тогда меня полюбишь. Я — желанье!*.

В Хогтон-Тауэре он часто думал о ней. В мечтах он видел в своем

счастливом и богатом доме жену, похожую на нее, и кучу детишек.

Но сейчас, когда еще нет ни дома, ни богатства, ни жены, его

влекли и другие любопытные глаза, подсматривающие за ним из-

за кухонной двери, другие руки, горячо обвивавшие его шею

* Шекспир У. Сонеты 135 и 136 (пер. С. Маршака).

Стихи построены на игре слов. Сокращенное имя поэта Will (от William —