Чтение онлайн

ском дворе. Как и всем королевским слугам, им пожаловали лив-

реи камердинеров и платили жалование. Из разных трупп были

отобраны двенадцать актеров, которые слыли самыми выдающи-

мися мастерами своего незаурядного дела, и в их числе «быстрый, искусный, изящный» Роберт Уилсон и «удивительный, великолеп-

ный и милейший» Ричард Тарлтон. У них было море почитателей.

Эти двое могли так развеселить публику, что смехом чуть ли не

сводили ее с ума. Великий Ричард Тарлтон по праву олицетворял

маску комедии и был признан королем юмора, смеха и сцены. Ко-

медиантство он ставил во главу театрального действа.

Эта блистательная труппа летом 1587 года остановилась с га-

стролями в Стратфорде, и Уильям не мог обойти двор гильдии, в котором актеры, живущие в ближайшей таверне, развернули

сцену и давали представления едва ли не каждый день после

Пасхи. В репертуаре была пьеса самого Тарлтона «Семь смертных

грехов», а также «Беспокойное царствование короля Иоанна»,

«Знаменитые победы Генриха V», «Король Лейр» и «Правдивая

трагедия Ричарда III».

196

ЧАСТЬ II. ГЛАВА VI

Уилл, наблюдая, сравнивал их игру с тем, в чем сам недавно при-

нимал участие — в представлениях «Слуг лорда Стрейнджа». Они

тоже бывали с гастролями в столице и при многих знатных дво-

рах, но манера их игры не утратила площадного налета, схожего

с манерой ярмарочных зрелищ. Здесь же многое было иначе, но

что именно, он поначалу не мог себе объяснить. Это было зре-

лище иного рода. Казалось, в знакомых пьесах в их изложении

происходило гораздо больше событий. Публика, проникаясь про-

исходящим, мгновенно забывала, что это игра, вымысел, сказка.

Импровизации между сценами взрывали заполненный зрителями

двор гильдии и прокатывались волнами общего отклика на про-

исходящее на сцене. Раньше привычным было, если в толпе зри-

телей слышались одиночные хлопки, выкрики, смех, вздохи.

Дружно реагировали только на мрачные или бестолковые дей-

ствия — убийство короля в драме или падение шута в комедии. Мо-

нологи, диалоги, разговоры вызывали разную реакцию, единого

порыва не бывало. Теперь Уильям видел будто других людей. Вер-

нее, зрители были те же, но действие на сцене творило с ними чу-

деса. Чего стоил один только Тарлтон. Он будто вынимал из всех

потроха, встряхивал, прополаскивал смехом и возвращал на

место — все болело внутри и сводило скулы. Все вокруг утопало

в гоготе, визге и слезах от услышанного. Люди падали друг на

друга, нечленораздельно вскрикивая и пытаясь поглубже вздох-

нуть. Поверить в такие метаморфозы Уиллу было трудно.

Уилл старался бывать на каждом представлении «Слуг Ее Вели-

чества королевы». Для этого нужны были деньги, поэтому он ра-

ботал больше, чем обычно, и домой приходил только поспать. Это

вызывало подозрения и недовольство Энн и лишало возможности

поговорить с Виолой.

Вскоре, запомнив со слуха тексты многих пьес почти наизусть, Уилл стал примерять на себя те или иные роли и представлять, как он разыграл бы отдельные сцены. Ни о чем больше он думать

не мог. Он потерял сон, ночи напролет перебирая варианты вы-

правленных и поставленных по-своему пьес. От этого даже лежа

кружилась голова.

В июле на сцене произошло событие, решившее все. В «Знаме-

нитых победах Генриха V» «хор» регулярно забывал слова. То есть, юный актер, который читал вступительные монологи к каждому

197

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

акту, перенося зрителей и действо во времени и пространстве, под свист и град незрелого и перезрелого товара зеленщика сбе-

гал со сцены после каждого следующего провала своей памяти

и красноречия. Это было изрядное происшествие для «Слуг Ее Ве-

личества» и грозило испортить и репутацию труппы, и поставить

под сомнение успех дальнейших гастролей. Уже в Стратфорд

«Слуги» добрались не без злоключений: один из ведущих актеров

труппы, Уильям Нелл, исполнявший роль Генриха V, был убит. Раз-

горяченный элем, он со шпагой в руках набросился на своего кол-

легу Джона Тауна, который, вынужденно защищаясь, нанес Неллу

смертельный удар. Тауна судили. В репертуаре труппы образова-

лась брешь: аншлаговая пьеса оказалась на грани срыва. А га-

строли необходимо было продолжать. Игра на сцене была для

многих в труппе единственным средством к существованию. По-

этому в играющем составе сделали перестановки: убитого «премь-

ера» заменил актер похуже, актера похуже — его ученик, а место

ученика — спешно нанятый забывчивый мальчишка. Уильям

понял — сейчас или никогда.

Представление закончилось, и публика потянулась со двора. За

сценой было шумно. Уилл, шагнув за сколоченные из досок «двор-

цовые стены», мгновенно среагировал, отбросив летящий на него

средних размеров барабан, басисто загремевший и покатившийся

в угол.

— Я тебе, мошеннику, язык в узел завяжу, чтобы он у тебя вообще

больше не расплелся! Я тебе уши из твоей пустой башки выдерну

и на такое место пришью, что в жизни перед девкой штанов не

спустишь! Я тебя все твои шпаргалки, не жуя, глотать заставлю!

Чтобы они в тебе на всю жизнь застряли и не из одной дырки не

выпали… Разбойник! Ты же по миру нас пустил! Ты же!.. Позор

Двора Ее Величества!..

Каскад этих угроз летел прямо на Уилла вслед за барабаном. Их

источник приближался с неистовостью разъяренного кабана.

Краем глаза Уилл заметил согнувшуюся фигуру горе-«хора», мет-

нувшегося у него за спиной к гостиничным службам.

Источником угроз был сам Ричард Тарлтон.

— А вам что здесь нужно? Вы кто такой? — накинулся он на Уилла.