Чтение онлайн

— Помочь вам, мистер Тарлтон. Но, прежде всего, позвольте вы-

разить свое восхищение!

198

ЧАСТЬ II. ГЛАВА VI

Тарлтон притормозил, потрясая деревянным мечом, которым

только что собирался атаковать нерадивого коллегу.

— Выразить восхищение? Отрадно. Хотя, не вы первый, не вы

последний. Помочь? Каким образом и в чем? И кто вы такой, собственно?

— Я, собственно, — Уилл искал слово, — сочинитель.

— Фу-ты ну-ты. Значит ли это, сэр, что вы придумали пять, а дать

вам фору, семь историй, которые вы поете своей жене, дабы зама-

зать свои отлучки?

Уилл задумался.

— Не считал. Но если прикинуть, я пою три сотни с лишком, чтобы на весь год хватило. Зрители, знаете ли, любят все свежее.

Тарлтон хмыкнул.

— Ну ладно, объясните, что вы хотели.

Уилл объяснил. Он повторил, что восхищен Тарлтоном, что

снимает шляпу перед его мастерством, и добавил, что почитает

за честь в эту минуту говорить с ним запросто, с глазу на глаз.

Что же касается помощи, то он готов оказать любую, какая

только потребуется, поскольку не понаслышке знает, как тяжел

театральный труд.

Они проговорили дольше, чем оба могли предположить в на-

чале разговора. Тарлтон прислушивался и присматривался. На

что-то он обратил внимание, слушая Уилла и глядя на него.

— Скажите, юноша, хорошая у вас память? — вдруг спросил он.

— Очень, — Уилл отбросил всю скромность, какая в малых пор-

циях была ему отмерена. — Я помню все. То есть я запоминаю

все виденное или раз слышанное и могу повторить это в любой

час и день.

— Повторите.

— Что?

— Хор. Скажем, «Знаменитые победы Генриха V». Акт III, Пролог.

Уилл помолчал несколько мгновений, посмотрел на своего зри-

теля и прочел.

— 28 июля, через четыре дня, «Слуги Ее Величества королевы»

отправляются с гастролями в Лестер. И я иду с ними. Выступать

в роли хора во всех пьесах, что они играют, — закончил он свой

рассказ и, отпив из кружки, посмотрел на Виолу.

199

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

— Уилл!.. — она старалась собраться с мыслями.

Он глубоко вдохнул и, подхватив ее вопрос, в унисон с нею ска-

зал: «А как же я?»

Она растерялась. Он смеялся.

— И ты со мной. Давно пора, Ви! Ни в доме, ни в лавке мир не

увидишь. Театр и искусство — лучшее, что есть на свете. А в искус-

стве знаешь, что самое лучшее? Перспектива!

— Перспектива… — прошептала она. — А что ты скажешь Энн?

— Здесь от меня мало толку, — сказал он, опустив голову. — Да мы

и уедем только на время. И, знаешь… по-моему, Энн будет только

рада, она со мной давно уже не та.

Виола знала.

— И за детей ей будет спокойнее, — продолжал Уилл. — Она все

боится, что я их не тому учу. Из Стратфорда многие уезжают.

И возвращаются, если улыбнется удача. Поверь, другого случая

может не быть. Так что решайся.

Они проговорили всю ночь и заметили это, только когда над

шоттерской дорогой забрезжило зарево.

— За себя не бойся, — продолжал Уилл.

— Я и не боюсь. Да и тебе не придется волноваться. Уж если вы-

пало становиться на крыло, то и оперение надо менять на более

надежное.

— Ты о чем?

— Быть может, наше сходство, наконец, послужит нам подмогой,

— сказала она, скорее отвечая самой себе. — Я возьму твою одежду

и стану твоим братом. Возможно, это мне и было суждено?!

Я терпелива буду, как поток…

Любая трудность будет мне забавой —

В конце концов, я милого достигну

И успокоюсь после всех волнений*.

Отправиться в путь предстояло на рассвете 28 июля. Накануне

они собирались в дорогу. Их поклажа была невелика. Одежда, нехитрая утварь и все необходимое разместилось в дорожных

сумках. Только книги и бумаги пришлось упаковать отдельно.

* Шекспир У. Два веронца (пер. М. Кузмина).

200

ЧАСТЬ II. ГЛАВА VI

Для этого пригодилась старая школьная сумка Уилла и еще одна

того же покроя.

Собираясь, Виола будто освобождалась от невидимых пут. Она

с удовольствием оставляла дома всю женскую одежду — опосты-

левшие юбки, мешавшие дышать корсеты, платки и чепцы.

Она, наконец, надела рубашку брата, кожаные удобные в до-

роге штаны и дублет без рукавов, с широким поясом и коротким

стоячим воротником. Ныряя в рубашку, она на мгновение за-

мерла, уткнувшись носом в чистую ткань, пропитанную арома-

том сушеных трав и отзвуком его, Уилла, запаха. Словно на ней

было множество ран, а эта рубашка, точно целебный пластырь, закрывала и излечивала все. Эта одежда давала ей уверенность

в себе. Сапоги, кинжал на поясе, кепи с коротким козырьком

и стриженым перышком на булавке — этот образ был мечтой ее

жизни. Она коротко обрезала волосы. Теперь они кудрявились

на затылке, а шею холодил ветерок. Она повернулась к Уиллу, постучавшему в дверь.

— Взгляни!

Он одобрительно кивнул.

— Кто скажет, что все это не для тебя, тот слеп и ничего не по-

нимает, — он подошел ближе и поправил ремень с кинжалом, за-

крепленный у нее на поясе. — Как мы решим назвать тебя?

— Себастиан.

— Почему?

— Редкое имя.

Раньше при одной только мысли о себе, как о брате Уилла, ей

начинало казаться, что все возможно, что нет никаких преград, что за плечами взметнулись крылья. Теперь в этой чудодействен-