Чтение онлайн

Егорова Лада: Когда ты первый раз меня поцеловал, мы ели шаурму с чесночным соусом

Егорова Лада: Ты сказал, что это незабываемый поцелуй

Стрелков Матвей: Ахахаахах

Стрелков Матвей: И я был прав! Ты же до сих пор помнишь

Стрелков Матвей: Ты как?

Егорова Лада: Все в порядке, правда. Просто устала. Конечно, дома еще поскандалили, но это не критично

Стрелков Матвей: Обещаешь рассказать, если что-то случится?

Егорова Лада: Обещаю.

Стрелков Матвей: Завтра едем к Илоне?

Егорова Лада: После универа? Едем, конечно

Внутри неприятно скребет, но дальше я решаю ее не допрашивать. Если собирается завтра на пары и к Быстровой, значит, по крайней мере Ладу не заперли дома. Хотя, глядя на ее мамочку, я уверен, что она на это способна. Теперь понятно, почему Егорова так дергалась от ее звонков.

Челюсти непроизвольно сжимаются, когда вспоминаю, каким взглядом меня окинула эта женщина. Просканировала и вынесла вердикт, не дав шанса даже рот раскрыть. Кому-кому, а уж ей моя машина точно о многом рассказала. А потом мои шмотки докинули недостающих деталей.

Мою за собой посуду и иду к себе, чтобы оформить презентацию для нового клиента, а потом подготовиться к семинару.

Несмотря на сложный вечер, настроение у меня приподнятое, сна нет ни в одном глазу, и вся работа залетает на чистом кайфе. Я даже делаю проект, который нужно сдавать в универе только через две недели.

Захлопываю крышку ноутбука и всерьез раздумываю над тем, чтобы выйти на улицу потренить, но потом все же решаю поспать хотя бы пару часов.

И снится мне почему-то море, которого я никогда не видел. Оно пронзительно синего цвета, оно потрясающе пахнет, и оно очень идет Ладе, которая тоже есть в моем сне. На ней яркий купальник и белая полупрозрачная туника. Светлые волосы просолились и выгорели на солнце, и это делает ее образ бесконечно свободным и прекрасным. И там, в этой дреме, я точно знаю, что все возможно. Быть вместе, всего добиться, свозить Ангелочка на море. Быть счастливым. Быть кем-то.

Я просыпаюсь еще до будильника и сразу бодрым. В голове ясно, а тело дышит энергией. Обожаю эти моменты, когда мне хватает подремать пару часов, чтобы восстановиться!

На этой волне я доезжаю до универа, на всех парах сажусь прямо перед преподом и при любой возможности тяну руку. К последней у меня даже получается поверить в то, что я не тупой. Впереди маячит первая в моей жизни сессия, и мне очень важно не продолбать тот шанс, который мне достался по счастливому стечению обстоятельств. Руковод нашего центра для трудных подростков пристроил по учебным заведениям всех, кого только мог, и подводить его и самого себя мне не хочется.

Кто знает, может, благодаря этой возможности я и правда когда-нибудь отвезу Ладу на море.

В холле, заметив Егорову в толпе, я подхожу ближе, стараясь оставаться незамеченным, а потом обхватываю за талию и дергаю на себя.

Она взвизгивает и тут же смеется.

Восклицает:

— Матвей!

Последние звуки моего имени глохнут, когда я целую ее в губы.

Спрашиваю самодовольно:

— Напугал?

— Да! Ты же этого хотел?

Глаза Лады сияют, когда она смотрит на меня, но в остальном она выглядит…не так, как обычно. Как будто более уставшей. А одета она в серый спортивный костюм, в котором редко появляется в универе, только если идет на свою йогу. Подцепив ее подбородок согнутым указательным пальцем, уточняю:

— Все хорошо?

— Да. — Она отводит взгляд. — Просто плохо спала.

— Как с мамой?

— Мы не разговариваем. — Пожимает плечами.

Нахмурившись, изучаю ее лицо пристально. Не договаривает. Мне становится очевидным то, что разговор с матерью дома выбил ее из колеи гораздо сильнее, чем Егорова хочет показать.

— Как думаешь, — проговариваю медленно, — я еще смогу ей понравиться, или все уже потрачено?

— Мот. — Она ласково касается моей щеки, и все внутри в труху рассыпается от этого простого движения. — Ты нравишься мне, этого вполне достаточно.

Кивнув, веду ее к машине. Пусть так. Не знаю, как будет дальше, но сегодня этого действительно достаточно.

— Может, заедем хотя бы за цветами? — спрашивает Егорова, пристегиваясь. — Раз продукты и лекарства у Илоны есть.

— Давай. Только я в них не шарю.

Лада широко улыбается:

— Конечно, ты же бычара.

— Кто? — недоумеваю искренне, чем вызываю ее смех.

— Так тебя Вета называет. Я сначала обиделась, а потом подумала, что тебе очень подходит.

Хмыкаю:

— Лестная формулировка. Она тоже против, как и твоя мама?

— Нет. По крайней мере, не всегда.

Лада роется в рюкзаке, и мне кажется, что это только ради того, чтобы отвлечься самой и отвлечь меня.

Спрашиваю:

— Не всегда?

— Я…м-м-м…расстроилась, когда ты пропал, и… — Оставив в покое свои вещи, она садится и вертит в пальцах какой-то тюбик. — И Ветке не понравилось, что я плачу из-за парня. Мы друг другу скорее сестры, чем подруги, понимаешь?

Киваю и бросаю тихо и уязвленно:

— Извини.

— Мот, — голос ее звучит тепло и ласково, — проехали. Просто больше так не делай.

Я снова киваю и покрепче сжимаю руль.

Больше. Так. Не делай.

Дверь нам открывает Мария. Мы уже виделись несколько раз, когда я заезжал к Быстровой на неделе. Один раз подруга спала, и эта добрейшая женщина поила меня чаем на маленькой кухне и кормила шарлоткой.

— Как они? — спрашиваю, понизив голос.

Мария сначала забирает мою куртку и вешает ее в шкаф, и только потом поворачивается и отрицательно качает головой. Несмотря на то, что мы все знаем, что надежды на выздоровление у бабушки Илоны нет, внутри все равно все как будто опускается.

— Это Лада, — представляю шепотом.

— Рада знакомству, Лада, — отвечает она. — Наши девочки спят, но вы проходите на кухню, там уже ваши сидят. У нас сегодня аншлаг.

Мы с Егоровой переглядываемся, и я беру ее за руку, чтобы повести за собой по узкому коридору. Едва повернув, я вижу Антона и того самого, черт бы его побрал, Мирона Андропова. Последний, разворачиваясь, с ходу прикладывает ладонь к груди и патетично сообщает: