Чтение онлайн

— Я последний раз ел шаурму, когда не успел вернуться в отель до развода мостов. Правда, там она называлась шавермой, — говорит Мирон, оборачиваясь.

Этот блондин с широкой улыбкой присоединился к нам в баре и зачем-то вызвался меня провожать. Кажется, друг того парня, что нравится Илоне. То ли я немного запуталась, то ли это шоты меня запутали.

Непривычная к таким тусовкам, я опьянела не слишком быстро, но очень резко, и Стрелкову пришлось выхватывать у меня рюмку пару раз, меняя ее на бутылку минералки, хотя я очень хотела пить без рук или по-гусарски, как все. Наверное, завтра я поблагодарю его за это, но там, за столом, почти обиделась. Сначала по-настоящему, а потом уже притворно надула губы. Чтобы, когда Мот спросил, как он может извиниться, подставить ему щеку для поцелуя.

Мирон тоже флиртовал со мной, и отвечать ему было приятно. Матвей злился, но очень ловко переключал мое внимание на себя. В какой-то момент у меня даже сложилось впечатление, что эти двое ведут какую-то шахматную партию друг с другом. Поэтому такая витиеватая прогулка втроем до моего дома выглядит немного странной, но сейчас я совсем не хочу в этом разбираться.

— Тогда нам туда, — радостно информирует Матвей.

Он перекладывает наши с ним руки так, чтобы я держалась за сгиб его локтя. Мимолетно сжимает мои пальцы, и в моей грудной клетке все тоже как-то схватывается легким спазмом. Вижу, что он пытается отстоять свою приоритетную позицию перед Мироном, и мне даже нравится, как легко у него это получается. Кажется, Стрелков очень, просто катастрофически, уверен в себе.

Вместе мы идем туда, куда ведет Мот. Это даже не кафе, просто окошко на первом этаже дома около метро, которое сейчас не работает.

Пока ждем заказ, отходим в сторону и Стрелков, обхватив меня за талию, очень легко поднимает и усаживает на широкий парапет. Взвизгнув, снова смеюсь.

Говорю:

— Вот это карусель!

— Главное, чтобы не укачало, — отзывается Мирон весело, окидывая нас демонстративно оценивающим взглядом.

Потом подтягивается на руках и проворно занимает место рядом со мной. Оказавшись чисто физически выше Мота, откровенно этим забавляется. И, закинув руку мне на плечо, подмигивает ему. Несмотря на алкогольный морок, я все равно вдруг осознаю, что ситуация может выйти из-под контроля. Стрелков весь вечер был веселым и обаятельным, но он все равно выглядит как уличный хулиган. Его дворовое нутро сквозит в каждом движении и в каждой черточке его лица, не говоря уже о крепкой шее и широкой груди с логотипом бренда, популярного в околофутболе. Может быть, это стереотип, но мне искренне кажется, что он привык решать вопросы не шутками, да и вообще не на словах.

Но Мот удивляет меня. Откинув голову назад, щурится. Сует руки в карманы джинсов и сообщает:

— Будешь так себя вести, еды не получишь.

Смешливый блондин на мгновение немеет. А следом хохочет так искренне и громко, что я сама расслабляюсь, тем более что он убирает руку с моего плеча.

— А ты знаешь нужные рычаги!

— Три шаурмы! — объявляет парень из окошка, чуть высунувшись наружу.

Матвей указательным и средним пальцами указывает себе на глаза, а потом ими же — на нас.

Говорит:

— Я принесу. Увижу, что сосетесь, пока меня нет, не видать вам самой вкусной шавухи на районе.

Закрывая лицо ладонями, я смеюсь. Так со мной давно не разговаривали! Но, надо признать, это звучит удивительно колоритно. И очень честно.

Блондину рядом со мной тоже весело. Он отодвигается и нарочито громким шепотом сообщает:

— Прости, Лада! Ты красивая, но жрать я сейчас хочу больше. К тому же этот тип выглядит угрожающе.

— Я все слышу, — ворчит Стрелков.

Мирон изображает, будто застегивает рот на молнию, а потом выставляет ладони вперед в просящем жесте и стучит пятками о парапет, всем своим видом демонстрируя нетерпение.

Когда Матвей выдает нам еду и садится с другой стороны от меня, замолкаем. Раскрываю фольгу и слышу, как парни делают то же самое. Откусываю хрустящий лаваш и закатываю глаза от удовольствия, не сдерживая стон. Это безумно вкусно!

Пытаюсь озвучить мысль вслух, но выходит невнятно, Мирон и Мот смеются надо мной, а я ловлю непривычное, но очень теплое ощущение. Беззаботности, молодости, здоровой вседозволенности. Свободы.

— Все как надо, — бормочет блондин с набитым ртом, — курица прожарена идеально, капуста хрустит, даже помидоры вкусные!

— А я говорил, — выдает Стрелков самодовольно.

Активно киваю, пытаясь присоединиться к беседе, но не желая отвлекаться от еды. Откусываю еще и вдруг кладу голову Матвею на плечо. Прикрываю глаза и жую. Он мне нравится. Наверное, не нужно было дразнить его, флиртуя с другим. Тогда он пошел бы провожать меня один.

Стрелков поворачивается и целует меня в макушку.

А потом говорит:

— Теперь у тебя в волосах майонез. Сорян.

Я снова смеюсь. Прикрываю рот ладонью, потому что он все еще набит шаурмой, и едва не давлюсь, но не могу угомонить свой приступ веселья. Мот подает мне бутылку воды и, пока я пью, стирает с моего подбородка сбежавшие капли.

Мирон же, кажется, теряет интерес к этой тусовке.

Спрыгнув с парапета, говорит:

— На сытый желудок жестко рубит, так что я поеду. Вижу твой дом, Лада, — прикрыв один глаз, он наводит фокус на мою многоэтажку вдалеке, — а значит, считается, что я тебя проводил. И в достаточной мере взбесил твоего секьюрити. Мне было весело, но до драки не дошло. Идеально!

— Пошел ты, — отзывается Стрелков вяло.

— Да, кстати, я пошел! Это как раз мое такси.

Блондин машет нам, потом подмигивает персонально мне и уходит. Молча провожаем взглядом дорогую тачку, которая забирает этого парня с собой.

Мы наконец остаемся вдвоем. И Стрелков тут же, не мешкая ни секунды, целует меня.

Вот так просто, повернувшись, цепляет указательным пальцем мой подбородок, заставляет поднять голову и прижимается к моим губам.

То ли миг, то ли вечность.

Поцелуй выходит коротким, но вместе с тем ярким. Просто касание губ, но такое приятное…

Отстраняется и спрашивает:

— Можно?

— Ты же уже…

— Я ничего не делал, — снова коротко целует, — совсем ничего.

Смеюсь, отстраняясь:

— Матвей!

— Ау?

— Смущаешь меня, — поднимаю остаток шаурмы так, чтобы она оказалась между нашими лицами, — тут еще и соус чесночный.

— Незабываемый первый поцелуй, — отстраняет мою руку, и наши губы опять встречаются.

Снова коротко, но очень нежно. У меня внутри такое ощущение, как будто я сошла с ума и решила попробовать банджи-джампинг. Опасное свободное падение, а затем, даже если трос исправен, он все равно подкинет меня наверх, и потом снова вниз.

Стрелков же, как ни в чем ни бывало, отодвигается, поднимает одну ногу, упираясь пяткой в парапет, и продолжает есть.

Спрашивает:

— Пойдешь со мной в кино?

— Когда?

— Завтра, — и бросив взгляд на простые часы на запястье, исправляется, — то есть уже сегодня.