Чтение онлайн

Вчера король мира, сегодня дохлая мышь. Раздавленный таракан. Знаете, что у тараканов нет мозга? Только нервные узлы. Я весь — нервный узел.

Вчера у меня было все. Друзья, девушка, в которую я влюблен, учеба. Я сам, в конце концов. Сегодня нет ничего. Это серотониновая кома. Я израсходовал его весь.

Вокруг что-то происходит, но я сознательно разрываю все контакты с реальностью. Слышу голоса, но не пытаюсь разобрать, о чем они говорят. Вижу лица, но не обращаюсь к памяти, чтобы понять, кто это.

Я ничего не хочу. И жить мне тоже не хочется. Совсем.

Дверь открывается и заходит Дмитрий Андреевич. В руках у него пакет, на лице — раздражающе широкая улыбка.

Говорит:

— С новым годом, птенчик.

Я откладываю книгу и отзываюсь ровно:

— И вас тоже. Уже вышли на работу?

— Нет. Я здесь не как врач. Можно? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, двигает стул ближе к моей постели и садится.

— А как кто?

— Да так, по-дружески решил заскочить к тебе.

Смотрю на него безо всяких эмоций. По-дружески. Когда мы успели подружиться, ума не приложу. Кивнув на пакет, интересуюсь:

— Что внутри?

— Передачка. Извини, пришлось проверить на предмет запрещенки.

— Сиги вытащили?

Психотерапевт улыбается и качает головой:

— Нет. Сигареты на месте, курить не запрещено. Здесь вообще достаточно лайтовые порядки.

— Поэтому у вас решетки на окнах?

— Прозрачные поликарбонатные? — уточняет, иронично приподняв брови. — Они изнутри открываются, я тебе покажу.

Я уязвленно отворачиваюсь. Мое состояние только начинает приходить в какое-то подобие нормы, но в голове столько мыслей, и они так неповоротливо ворочаются, задевая друг друга, что мне сложно понять хоть одну из них. Решетки меня обижали, да. Теперь кажется, что это глупо.

— Матвей, — Дмитрий Андреевич ставит пакет на пол и упирается локтями в свои острые колени, подаваясь ближе, — ты можешь курить, можешь выходить из палаты, можешь попросить в консультантской телефон, и тебе без проблем его дадут. Ты можешь даже выйти отсюда и никогда больше не возвращаться.

— Да?

— Да. Хочешь? Никто тебя не держит. Ну, разумеется, в том случае, если у тебя нет желания жить, как нормальный человек. А так — пожалуйста.

Избегая его проницательного взгляда, я начинаю вертеть книгу в руках. Потом ворчу:

— Библиотека у вас тут хреновая.

— Скажу волонтерам, они у нас деятельные, притащат что захочешь.

— Ну прям все?

Он хмыкает:

— Все, разрешенное законом Российской федерации.

— Что мне дают? — спрашиваю хмуро, резко меняя тему.

Но Дмитрий Андреевич, конечно, понимает, о чем я.

Отвечает:

— Нормотимики. Виталя должен был тебе объяснить.

— Виталя, — передразниваю со смешком, а потом раскрываю руки, чтобы показать масштабы своего психиатра, — там целый ВИТАЛИЙ АДАМОВИЧ.

Рассмеявшись, мужчина откидывается на спинку стула. Соглашается легко:

— Но он добрый, охренеешь просто. Про нормотимики объяснял? Ты не понял?

— Хотел сравнить версии.

Он понимающе произносит:

— Ладно. Это стабилизаторы настроения. Твоя психика и так склонна к перепадам, но ты очень сильно раскачал себя, Мот. Нужно для начала просто замедлить эту адскую карусель.

От знакомого сравнения, которое я и сам использовал так часто, не сдерживаю улыбки.

Дмитрий Андреевич продолжает:

— Никто не хочет накачать тебя до потери сознания и удерживать тут силой.

— Не каждый день попадаешь в психушку, — пожимаю плечами. — Когда все вокруг заверяют, что хотят мне помочь, чувствую себя в триллере.

— Понимаю. Это, кстати, не психушка. Туда ты бы загремел, если бы лежал достаточно долго, чтобы напугать свою мать. Она бы позвонила в скорую, приехала бы линейная бригада и вызвала уже спецбригаду. И вот тогда-а-а, дорогой мой друг, ты бы оказался не в таких сказочных условиях.

— Спасибо, — выдавливаю через силу.

Он склоняет голову на бок и улыбается мне искренне. Говорит:

— Свои «спасибо» можешь затолкать себе в задницу. Мы тебя просмотрели, а я не люблю чувствовать себя виноватым.

— В центре меня направляли к психотерапевту.

— Плохо направляли. К тому же с депрессией. А это не она.

Помолчав, произношу негромко:

— Виталий Адамович сказал, мое…состояние сложно диагностировать. Никто не жалуется на слишком хорошее настроение.

— Верно. У тебя есть вопросы?

Задумавшись, снова верчу в руках книгу. Есть ли у меня вопросы. Да, примерно миллион, включая тот, где я искренне хочу понять, зачем мама меня оставила. Но я выбираю более безопасный и, как мне кажется, самый насущный.

— Когда мне можно будет домой?

— Через несколько дней. Обсудим с Виталей, ладно? Но ты можешь задержаться, если почувствуешь, что не вывозишь.

— Нет, я… — вздыхаю, пытаясь подобрать слова. — Не скажу, что в полном, но я в порядке.

— У тебя впереди долгий путь.

— Знаю.

— Ладно, Стрелков, я погнал. Разбирай подарочки. Там…интересно.

Дмитрий Андреевич поднимается и, по-отечески потрепав меня по голове, идет к двери. Прежде, чем выйти, уточняет:

— Насчет посещений не передумал?

— Нет. Пока чувствую, что так лучше для меня.

— Понял. Принял. Пока, Матвей.

Он уходит, а я еще какое-то время сижу неподвижно на своей кровати. Уверен, что мама передала мне что-то, но интересует меня, конечно, другое. Есть ли там что-то от Лады. Я пойму, если нет, но…

Пока я не заглянул в пакет, мир вокруг ощущается вполне безопасно. Как кот Шредингера, который одновременно и жив, и мертв. Я сказал, что не хочу, чтобы ко мне кто-то приезжал, потому что так лучше для моего состояния. Но на самом деле при таком раскладе Егорова не может ко мне приехать, даже если захочет. А если не захочет…это будет больно. Даже несмотря на то, что я считаю, что эта девушка заслуживает кого-то более достойного. Как минимум, более здорового. Но если бы она захотела…если бы только смогла остаться рядом, я бы дал ей все и даже больше.