Чтение онлайн

— Ну же, разве ты не хочешь нас? Разве ты не желаешь, чтобы мы увидели твою огромную ужасающую личину? Мне говорили, что я действительно хороша на вкус. Разве ты не мечтаешь немного попробовать меня? Я свежее мясо.

В фильме в такой момент раздался бы громкий звук или, возможно, появился бы призрак. Но этого не произошло. Вместо этого ко мне повернулся Кевин, и тогда я слишком поздно поняла, что ему стоило оставаться позади.

Поскольку Кевином он больше не был.

Глава 11

Рен

— Здравствуй, дитя, — его голос был похож на наждачную бумагу.

Я посмотрела на человека, схватившего меня и утащившего прочь от Ларк, перенеся в своё измерение без особых усилий. Он был среднего роста и худой, с короткими волосами и красивым лицом. Обычно привидения после смерти выглядели так же, как и при жизни — если только не умерли страшной смертью.

"Такие существа, как он, намного страшнее", — подумала я. Он выглядел совершенно нормально, за исключением чёрных глаз, которые, словно зеркала, отражали все ужасы, причиной которых он являлся. Он был одним из тех призраков, увидев которого, смертные сходили с ума.

Я была под впечатлением. Не испугал, но впечатлил.

— Где мы? — спросила я.

Он мне улыбнулся — у него были хорошие зубы. Я не могла определить, в каком периоде времени он обитал, судя по его одежде. Ларк, вероятно, смогла бы, она разбиралась в моде лучше меня. Не то, чтобы это имело значение: обычно призраки одевались так, как хотели.

— Теперь твоим маленьким друзьям будет легче меня найти, а я так люблю хорошую игру.

Я сохранила в памяти каждую черту его лица.

— Полагаю, до тех пор, пока охотник в ней ты.

— Умная девочка. — Он шагнул достаточно близко, чтобы коснуться моих волос. — Я так люблю маленьких умных девочек.

— Я не мертвячка-новичок, — сообщила я ему. — Твоё отточенное обаяние на меня не действует.

Потому что он не был обаятельным, или милым, или хорошим, и я была оскорблена тем, что он решил, будто мне легко запудрить мозги.

Приторно сладкая улыбка слетела с его губ, оставив меня таращиться в эту бездушную пустоту, которая была его лицом.

— Так-то лучше, — сказала я. — Зачем скрывать свою истинную сущность?

Я поняла, что он принюхивался ко мне. Это что-то вроде пережитка тех времен, когда он мог дышать на самом деле. Иногда мы совершали действия, к которым привыкли, но, естественно, в этом не было необходимости. Я не понимала, как могла даже восстановить в памяти такие переживания, если не достаточно долго жила, чтобы иметь хоть одно из них. Когда я почувствовала, как мое сердце забилось, я знала, что на самом деле оно не бьется, хотя и была уверена, что сердце у меня есть.

Где-то.

Он улыбнулся.

— Мертворожденная. Да, я понял это, как только увидел тебя.

Ларк ненавидела этот титул, но он имел некоторый авторитет среди мертвых. Считался вроде категории снобизма. Чем выше твоя "пропорция смерти к жизни", тем ты чище. Я была редкостью, потому что большинство детей не задерживались между мирами, а переходили в любой из следующих.

— Мертворожденная и наивная, как неопытный жеребенок. Разве ты не занятная? Почему ты отринула свою природу, дитя? Зачем барахтаешься с живчиками, когда могла бы стать чем-то действительно особенным?

Я посмотрела на него скучающим взглядом, хотя его слова задели что-то внутри меня. Я цеплялась за Ларк, как будто она была моим спасательным кругом, наблюдала, как она жила своей жизнью, в то время как у меня ничего не было. Но знала, что на самом деле это не так. Она была тем, что удерживало меня стать такой же тенью человека, как и он — существом, которому нужно было содрогаться в напряжении, чтобы появиться передо мной даже в отдаленно человеческом облике. Он, что, думал, я испугаюсь того, как он выглядит на самом деле?

Покажись мне, и я покажусь тебе.

— Ты попусту тратишь на них время, — продолжил он. — Вы с сестрой могли бы стать по-настоящему могущественными в нашем мире.

— Моей сестрой?

Он кивнул.

— Только подумай о том, чего вы двое могли бы достичь, присоединись она к тебе в Мире Теней. Никакого созерцания со стороны — вы обе будете вместе на самом деле.

Он говорил так, будто знал меня, будто понимал, что я чувствую. Но это не так. Он лишь предполагал, пытаясь подсластить для меня пилюлю. Пытался соблазнить меня.

— Она бы на это не согласилась. Ей нравится дышать.

Он скривился, словно эта мысль была ему противна.

— Живые, — он издал шипящий звук. — Так боятся смерти, когда им лишь следует просто пойти к ней в объятия.

Нет, он и правда не знал ничего ни обо мне, ни о Ларк, если думал, что она боится смерти.

Я подыграла ему:

— Глупые создания.

— Именно! — Он совсем пропустил мой сарказм мимо ушей. — Тебе нужно лишь присоединиться к нам и оставить её загнивать и чахнуть.

— К нам?

Мне нужно было сразу догадаться, но я пыталась раскрыть его секреты. Как только я спросила, то пожалела об этом. И когда сквозь стены начали просачиваться призраки, заполняя зал, где мы стояли, я поняла, что оказалась в большой беде. Необходимость быть с ними охватывала меня и жалась ко мне. Это был мой народ, мой вид. Они обращались ко мне, нуждались во мне. Быть нужной — мощная сила в моем мире. Они шептали мне обещания знаний и власти — нежное прикосновение к моему эго, комплимент моему самолюбию. Я не знаю, как еще описать происходившее, хотя не единого слова не было сказано. Это было так просто — они желали меня, а я хотела быть желанной. Может быть, потому что я была мертворожденной, а они к этому тянулись.

Это было ошеломительно. Мощно. Ужасающе.

Это случалось и прежде — проверка моих сил. В психиатрической лечебнице, где держали Ларк, призракам почти удалось убедить меня к ним присоединиться. Они начали превращать меня в того, кем я не хотела быть, создание из страха и ненависти. Большинство духов — всего лишь шёпот в мире живых, но те призраки искушали меня своими обещаниями того, как я обрету голос, смогу кричать.

Нам нравились сильные эмоции, это было единственное, что мы могли чувствовать на самом деле. Страсть. Потеря. Ярость. Страх. Любовь была утерянным чувством, но мне повезло. Ларк была моей опорой. Из-за неё я могла чувствовать. Она сохранила небольшую часть смертной меня.