Чтение онлайн

Двери распахнулись, словно руки, ожидающие объятий.

— Вот чёрт.

Я улыбнулась. Бедняга Гейдж. Он действительно не был к такому готов.

Я переступила через порог отделения.

— Не прикасайтесь к стенам, не открывайте никакие двери, и, ради бога, не заходите в палаты. Когда мы найдем триста четырнадцатую, я зайду туда одна.

Телефон на посту медсестер начал звонить, раздаваясь эхом по коридору. Его звонок становился громче и продолжительнее с каждым разом, до тех пор, пока не зазвучал так, будто кто-то одновременно полощет горло и кричит.

— Хватит! — крикнула я. — Это не страшно, это просто чертовски раздражает!

Звон прекратился.

— Ты слышала это? — Глаза Сары были размером с блюдца. Я видела, как она дрожит.

— Да, — сказала я. — Слышала.

После того как телефон перестал звонить, кто-то рассмеялся.

— Я хочу домой, — заявила Рокси. — Хочу просто убраться отсюда.

— Мы все хотим, — согласился Бен.

Я только собралась сказать, что мы никуда не уйдем без Рен, как увидела ее. Она стояла возле одной из палат; распущенные волосы на ее плечах будто развевались легким ветром.

В коридоре не было никакого ветра. Энергия исходила от неё, что было плохим знаком.

— Это твоя сестра? — спросил Гейдж. Это плохо. Если они могут её видеть...

— Ларк! — закричала она. — Это она! Это его комната.

Она знала, что лучше не произносить имя, чтобы не вызвать его. Будто он собирался прийти за нами в ближайшее время.

Держу пари, как только мы бы вошли в его палату.

В это мгновение мне было плевать на Бента. Я подбежала к Рен и обняла её.

— Ты проявляешься, — прошептала я.

Она кивнула.

— Я знаю, но всё нормально. Я себя контролирую. Ларк? Ты меня душишь.

Я отпустила её.

— Извини.

Позади нас двери с грохотом захлопнулись. Предупреждение — но было ли оно дружеским или враждебным?

Я подозвала к нам жестом остальных и затем заглянула в палату триста четырнадцать. Рен была позади меня. Очень громко гудело, как будто мы зашли в улей.

Иосия Бент был не единственным сумасшедшим, у которого в голове были ужасные мысли, и который оставил частичку этих мыслей после себя. В каждом углу скрывался кто-то, улыбаясь или плача. Молодой человек плотоядно покосился на меня из ближайшего окна.

— Я бы попробовал твои внутренности на вкус, — сказал он.

Рен зашипела на него, ее волосы развевались вокруг головы, как щупальца. Я сжала ее руку, когда мои собственные волосы поднялись. Я чувствовала, как она тянулась к моей энергии — питалась ею.

— Прекрати, — сказала я.

К счастью для меня, она прекратила. Молодой человек улыбнулся ей, прежде чем растворился у нас на глазах.

— Боже мой, — произнесла Сара, закрывая рот и нос рукой. — Чем так пахнет?

— Гнилью, — ответила я. — Смертью и безумием. Болью и страданиями. Выбирайте сами.

— Что мы ищем? — спросил Кевин.

Рен повернулась к нему.

— Его бритву. О, и Адель сожалеет, что напугала тебя.

Оттого, как напряглось его лицо, я догадалась, что Адель — призрак, который овладевал им. Она была одной из тех, кто был под контролем Бента в этой психушке.

— Как он мог хранить бритву здесь? — спросил Мэйс. — Разве они не отбирают подобное?

— Теперь — да, — ответила я. — Я не знаю, может, тогда они и могли хранить такое при себе. Но бритва здесь. И, скорей всего, спрятана.

Мы начали обыскивать комнату. Призраки носились вокруг, пронзительно вопили, толкали меня, тянули за волосы. Я отмахнулась от них. Проверила плинтусы и шкаф, но ничего не нашла.

— Здесь, — сказал Бен.

Он был у окна, где прежде стоял косящийся призрак. Скорей всего, молодой призрак хотел отвлечь меня, а не обсуждать съедобность моих внутренних органов.

Бен резко и жестко ударил по подоконнику. Он рухнул на пол, открывая за собой тайник. Там было несколько предметов, но меня волновал лишь один.

Бритва с перламутровой ручкой.

— Не трогай ее, — резко предупредила я.

Если бы Бен взял эту штуку, Бент смог бы овладеть им, и тогда мы бы оказались в полной жопе. Хуже того, Бент мог решить проехаться по мозгам Кевина. Медиумы настолько открыты для духов, что иногда легко поддаются влиянию. Последнее, что нам было нужно, чтобы Кевин начал убивать людей.

Я засунула руку в укромное место и обхватила бритву пальцами. Казалось, она должна была быть прохладной на ощупь, но нет. Она была горячей, как будто лежала на солнце в течение нескольких часов.

Картинки запрыгали у меня перед глазами, обрушиваясь яростно в мозг: Бент — молодой парень, приставляет эту самую бритву к горлу девушки — тонкая малиновая линия. Ей же убивает человека, который обыграл его в карты, затем еще одну женщину, которая отказалась заниматься с ним сексом. И свою собственную мать.

Все началось тогда, когда он начал использовать бритву просто для удовольствия. Он брился ей по утрам, затем часами затачивал, чтобы она могла разрезать плоть с почти безболезненной действенностью. Любимая часть Бента была — наблюдать удивленный взгляд на лицах своих жертв, когда они понимали, что он сделал.

Маленькие надрезы здесь и там — достаточно для боли. Достаточно для того, чтобы пошла кровь, чтобы спровоцировать панику. Рассекать плоть, будто масло, наблюдать очаровательный красный пузырь крови на поверхности. Запах меди в ноздрях, рыдания — в ушах. Так. Чертовски. Хорошо.

У одной девушки он слизнул соленые следы слез со щек перед тем, как оставил точно такие же бритвой.

— Бен, — прохрипела я, потому что тот был ближе всех ко мне. — Залезь в мою сумку и посмотри, есть ли в ней пластиковые пакеты.

Он открыл крышку моей сумки и порылся внутри. Секунду или две спустя вытащил пакет с застёжкой. Внутри были крошки от сэндвича, но я буду стыдиться этого позже.

— Насыпь немного соли в него, — поручила я. И как только он заполнил пакет на треть, я сбросила бритву туда.

— Теперь насыпь ещё и запечатай.

Как только соляная смесь засыпала оружие, вокруг нас поднялся рев. Казалось, что он брал начало из подвала и поднимался вверх по стенам, сотрясая пол под нашими ногами. Окна гремели, а стекла трещали. Прутья снаружи не застраховали бы нас, если б стекло лопнуло.