Чтение онлайн

Настала пора открытого разговора. Я пригласил центуриона Квинта в свой кабинет для дружеской беседы.

— Давайте говорить прямо, центурион. Вам не нравятся мои реформы.

Квинт откинулся в кресле, не пытаясь изображать невинность:

— Не нравятся. Мы служим здесь по двадцать лет, поддерживаем порядок, выполняем приказы. И вдруг приходит человек, который считает, что всё надо менять.

— Потому что старые методы не работают. Разве неясно?

— Работают, — упрямо возразил он. — Границы держим, караваны защищаем, бандитов ловим. Что ещё нужно?

— Нужно быть готовыми к настоящей войне, а не к ловле мелких разбойников.

Квинт презрительно усмехнулся:

— Настоящая война? С кем? С оборванцами из пустоши? У них нет ни организации, ни вооружения, ни командования.

— У них есть кое-что похуже — мотивация и растущее единство. А мы теряем боеспособность с каждым годом спокойной жизни.

— Может, потому что нам и не нужна боеспособность, которую вы навязываете? Может, нам хватает того, что есть?

Я понял — переубеждать бесполезно. Квинт и его сторонники представляли тип военных, которые считают службу обычной работой. Не хуже и не лучше любой другой.

— Центурион, приказы командования обязательны для исполнения. Если вы не можете обеспечить дисциплину в своём подразделении, найдётся тот, кто сможет.

— Это угроза?

— Это предупреждение.

После ухода Квинта я долго размышлял о произошедшем. Сопротивление ожидалось, но его масштаб тревожил. Если значительная часть офицеров настроена против реформ, они могут провалиться в самый критический момент.

Нужно было принимать решительные меры. Но какие именно — зависело от дальнейшего развития событий.

На следующий день я получил донесение, которое определило мой выбор. Разведчик Децим передал тревожную информацию: в пустошах замечены крупные соединения, движущиеся в сторону границы. Речь шла уже не о сотнях, а о тысячах вооружённых людей.

Время дипломатии с внутренними оппонентами закончилось. Впереди была настоящая война, где место нашлось бы только тем, кто готов сражаться за общее дело.

Система связи работала, как отлаженный механизм. Разведка приносила ценную информацию о растущей угрозе.

Но внутреннее сопротивление переменам создавало опасность саботажа в критический момент. Центурион Квинт и его сторонники могли свести на нет все усилия по подготовке к войне.

Стоя у окна своего кабинета и глядя на учебные площадки, где солдаты отрабатывали новые приёмы, я понимал — следующая неделя определит судьбу не только реформ, но и всего региона. Враг приближался, а мы всё ещё боролись сами с собой.

Настало время жёстких решений.

Утренний офицерский совет начался как обычно. Офицеры стояли вокруг дубового стола в командирской палатке, изучая донесения с пограничных постов. Легат Валерий методично разбирал дисциплинарные вопросы и текущие задачи. Но я чувствовал — сегодня что-то идёт не так.

Центурион Луций Север стоял напротив меня, и его взгляд… Чёрт побери, этот взгляд говорил о многом. Вчера я провёл тщательную ревизию снабжения его центурии и обнаружил интересные нестыковки. Пропавшие мечи, исчезнувшие запасы стрел, подозрительные расходы на экстренный ремонт.

— Итак, переходим к вопросу боевой подготовки, — легат отложил донесения. — Логлайн, доложи о результатах внедрения новых методик.

Я выпрямился. Момент истины.

— Господин легат, за прошедшую неделю мы достигли заметного прогресса. Эффективность рукопашного боя у центурии Авла возросла на тридцать процентов. Центурия Гая показывает отличные результаты в координации с боевыми магами. Однако…

— Однако что? — Валерий поднял бровь.

— Есть определённые… сложности с внедрением новшеств в некоторых подразделениях.

Луций дёрнул уголком рта. Надо же, значит, понял намёк.

— Может, стоит конкретизировать эти сложности? — в голосе Валерия послышались стальные нотки.

Я посмотрел прямо на Луция. Пора ставить точки над i.

— Центурия под командованием Луция демонстрирует откровенное нежелание осваивать новые приёмы. Более того, вчерашняя проверка показала серьёзные проблемы с дисциплиной и… сохранностью имущества.

Тишина. Словно перед грозой.

Луций медленно покраснел. Его рука легла на рукоять меча — привычный жест, когда аристократ чувствует угрозу своему достоинству.

— Ты обвиняешь меня в воровстве, маг? — каждое слово он процедил сквозь зубы.

— Я констатирую факты. Шестнадцать мечей исчезли из арсенала твоей центурии за последний месяц. Два комплекта доспехов. Пятьсот стрел. При этом никто не погиб, ничего не сломалось на учениях. Интересная арифметика, не правда ли?

— Как ты смеешь…

— Луций! — рявкнул легат. — Ты забываешь, где находишься!

Но центурион был уже вне себя. Месяцы накопившейся злости на выскочку-мага прорвались наружу.

— Этот самозванец разрушает проверенные столетиями традиции! — он резко развернулся к Валерию. — Мой дед служил в легионах! Мой отец погиб, защищая границы империи! А этот… этот никто приходит и начинает учить нас, как воевать!

О, так вот как. Переходим на личности?

— Твой дед и отец были храбрыми воинами, — сказал я спокойно. — Но их доблесть не даёт тебе права красть у империи.

— Красть?! — Луций сделал шаг вперёд, рука сжала рукоять меча. — Я тебе покажу, кто здесь вор!

— Остановитесь оба! — Валерий встал. — Немедленно!

Но поздно. Луций выхватил меч.

Время замедлилось. Вокруг стола шумно отодвинулись стулья — остальные офицеры попятились. В палатке повисла смертельная тишина.

— Итак, — я осторожно отступил на шаг, — от слов к делу?

— Ты опозорил мою семью, — Луций поднял клинок. — По законам чести я вызываю тебя на поединок!

Валерий выругался. Формально Луций прав — традиции позволяют решать конфликты чести дуэлью. Но сейчас это последнее, что нужно легиону.