Чтение онлайн

Дверь открылась, и на пороге возникла ещё пара ребят-демократов, ищущих утешения.

Он будет жить. Эдди Корсо будет жить.

– Вот вам, – сказала Анджела, рассеяв его грёзы двумя мисками спагетти на подносе. Большую, с моллюсками, поставила перед Делани. Мальчик посмотрел в свою миску. У него моллюсков не было, но он не спросил почему.

– Вот теперь я понимаю, что такое настоящий Новый год, – сказал Делани. – Сама хозяйка обслуживает.

Он поднял маленький бокал в безмолвном тосте и улыбнулся.

– Я уже говорила, Док. Не нужно к этому привыкать.

Интерны уже сели за столик, в зале стало шумно, битком, равномерный рокот разговора, невидимое радио играло Пуччини. Это было похоже на оперный театр, где публике позволили разговаривать в ходе представления. Рокот прерывался внезапными вспышками хохота повеселевших посетителей – кроме, понятно, политиков.

– Спагетти, – сказал Делани, указывая на миски.

– Багетти, – сказал мальчик.

Левой рукой он попробовал намотать на вилку скользкие нити спагетти, но они продолжали сваливаться, и Делани наклонился над ним, разрезав макаронины на части. Мальчик ткнул в них вилкой, подцепил несколько и начал жевать. Он чуть скривился – что это за вкус? – а затем решил, что ему нравится еда, и ещё раз попробовал намотать на вилку, на этот раз удачно. Делани улыбнулся.

– Багетти, – сказал мальчик. – Не хвопя.

– Правильно. Спагетти.

Раздался скрежет стульев об пол, и Делани обернулся. К нему приближался Ноко Кармоди, улыбаясь. Все, кто сидел за его столом, уже поднялись с мест.

– Этот ребёнок состоит в профсоюзе? – сказал он рычащим голосом, но глаза при этом блестели. Остальные трое уважительно остались позади, словно лейтенанты за генералом.

– Он появится на бирже труда уже этим летом, Ноко.

– Ты просто приведи его. Он получит членский билет, пусть только появится.

Карлито перестал есть, услышав грубый голос Ноко, но вскоре приступил к спагетти снова.

– Кто это? – прошептал Ноко.

– Мой внук.

– Сын Грейс?

– Ага.

– А где же прекрасная Грейс?

– Далеко.

Он произнёс это слово, будто признав, что это навсегда.

– Чёрт, – сказал Ноко.

– Да.

Они знали друг друга слишком давно, чтобы придумывать объяснения.

– Если тебе потребуется помощь, ты знаешь, как меня найти.

– Спасибо, Ноко.

Он вышел на заснеженную улицу. По бокам его сопровождали двое, а третий шёл прямо позади него. Звякнула посуда: официант наводил порядок на их столике. Делани взглянул на Карлито. В его миске не осталось спагетти. Осталось на клетчатой скатерти, на салфетке и на полу. Делани взял немного из своей тарелки и переложил в миску мальчика. Он отпил вина и начал вытирать малышу лицо и руки.

– Мальчик-то не дурак, – сказала, снова подойдя к столику, Анджела.

– Не дурак поесть.

– Он вырастет большим, – сказала она. – Посмотрите, какие ножищи.

– Если повезёт.

Карлито, видимо, почувствовал, что они говорят о нём, но ничего не сказал.

– У меня для тебя есть кое-что ещё, – сказала она мальчику.

Она помахала официанту, жестом показывая ложку. Тот что-то прокричал на кухню, затем вернулся, чтобы забрать тарелки из-под спагетти.

– Вам понадобится помощь, – сказала Анджела с печальным лицом. – Много в чём.

– Я знаю.

– Вы же не сможете носиться по вызовам, таская с собой трёхлетнего ребёнка.

– Я знаю, – он засмеялся. – А знаешь, что мне действительно нужно для начала? Мне нужен ящик из-под сыра. Чтобы малыш мог достать до унитаза, стоя перед ним.

Анджела засмеялась.

– У меня здесь нет, а сырная лавка закрыта. Погодите до завтра.

Официант прибыл с двумя тарелками ванильного мороженого и двумя ложками. Мальчик улыбнулся. Это была еда, которую он знал и до поездки в Нью-Йорк.

– Вам нужна будет женщина, – сказала Анджела.

Часть пути он нёс мальчика на плечах, сопротивляясь ветру, пытаясь удержаться на ногах, но при этом подбрасывая малыша вверх-вниз, будто в танце. Карлито хохотал от восторга. Затем он перестал смеяться, Делани спустил его с плеч и обнаружил, что глаза мальчика закрыты; весь остаток пути на запад, к улице Горация, он нёс спящего ребёнка на руках, плотно прижав к себе. В центре заснеженной улицы остановилось такси. Из машины вышли хорошо одетые мужчина и женщина. Чета Коттреллов. Оба были его ровесниками. С улицы Горация, 93. Его соседи. Они не посмотрели на него. Они вообще на него не смотрели. С того летнего дня четыре года назад, когда их сына сбил бешено мчащийся автомобиль с пьяным водителем. Услышав скрип тормозов, Делани выбежал на улицу. Он делал всё, что только было возможно, пока карета скорой из больницы святого Винсента пробиралась через пробки. Но было поздно. Мальчик был мёртв. Ему было девять. Единственный брат у трёх сестёр. Коттреллы решили, что виноват Делани, и перестали с ним разговаривать.

Когда за Коттреллами закрылась с лязгом калитка, он почувствовал тепло, исходившее от мальчика, и то, как беззащитен он на этой улице полного опасностей города. «Не волнуйся, малыш, – подумал он. – Я всё сделаю как надо. Или погибну в борьбе за это».

Потом, при свечах, он сидел в своём большом кресле с записной книжкой на коленях. Через открытые дубовые двери спальни до него доносился звук лёгкого дыхания спящего Карлито. Он начал составлять список вещей, которые ему понадобятся. Может быть, приспособить одну из комнат для прислуги наверху. Хорошая кровать. Одежда, защитные дверцы для лестниц. Еда. Включая спагетти. Моника завтра вернётся и поможет. Ну, и деньги. Прежде всего деньги. Не так-то просто при двух долларах за консультацию и трёх за вызов на дом.

Проклятая Депрессия. Когда она уже закончится? Он не может брать денег с пациента, живущего на шестьдесят центов в неделю. Он не может отказать кому-либо в приёме из-за денег или их отсутствия. Он даже не может брать денег с ветеранов. Никогда. В предрождественскую неделю он заработал сорок два проклятых доллара. Из которых двадцать он заплатил Монике.

Он думал о том, чтобы взять заём. У больницы святого Винсента. Или в каком-нибудь банке. Может быть, у кого-нибудь из бывалых политиков-демократов найдётся знакомый банкир. Этот судья, как его там зовут, чёрт его дери. С того момента, как умер его отец, Делани ни к кому из них не обращался с просьбами. Ах, Большой Джим, а тебя бы я попросил? Если бы ты был со мной, пришёл бы мне на помощь? Посмел бы я попросить об этом? Он забылся и увидел себя заполняющим бланк под безгубым взглядом банковского менеджера.

Имя: Джеймс Финбар Делани.

Адрес: Нью-Йорк, улица Горация, дом 95.

Возраст: 47. Почти 48.

Дата рождения: 24 июня 1886. Во время Великой снежной бури 88 года мне было два.

Место рождения: Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Имена родителей: Джеймс Алоизий Делани и его жена Бриджет Джордж (оба умерли).

Их страна происхождения: Ирландия.

Любили ли они друг друга? Конечно.

Любили ли они вас? Всей своей сущностью. Каждый по-разному.

Братья и сёстры: В живых ни одного. Умерли в раннем детстве.

Гражданское состояние: Женат, с примечаниями.

Имя супруги: Молли О’Брайен (Делани).

Её место рождения: Графство Антрим, Северная Ирландия.

Гражданство: американец (натурализован в 1912).