Чтение онлайн

Всю дорогу до Бэнк-стрит он боролся с собственной яростью. Всё это было слишком знакомо. Большой и грубый Гарри Хаггерти пришёл домой набравшись, потребовал ужин, а когда жена подала его холодным, он начал её колотить. Похоже, что бил он нешуточно. Потом он отрубился на диване, а на рассвете встал и отправился на работу. Большой грубый парень. Зная наверняка, что полицейские ничего предпринимать не будут. Обычные внутрисемейные разборки. Вот если бы она умерла, возможно, его бы арестовали… Делани сделал всё, что смог: промыл раны, наложил повязки, проверил, не переломаны ли кости, дал ей аспирина и болеутоляющего и наказал Энни прикладывать лёд к её лицу. Она должна показаться ему, как только спадёт отёк, и они обсудят, что делать с её перешибленным носом. Её душевные раны будут затягиваться подольше, и он мало что сможет сделать, чтобы ускорить процесс. Терапевт, исцелися сам…

Ларри Дорси лежал в постели в квартире на первом этаже дома на Бэнк-стрит. Вокруг была чистота, полировка, ни следа пыли. Стародавние обои выглядели свежими. Это была квартира, где не жили дети – за исключением Ларри. Делани увидел стоящее в гостиной пианино, на котором располагались в рамках фотографии Луи Армстронга, Дюка Эллингтона и Бикса Байдербека. Галерея героев, совсем как у Молли, лишь другие имена и лица. Луиза была грузной, в макияже, лицо её подёргивалось.

– Посмотри на это, – сказала она, показывая на голову мужа. – Это некошерно.

Она была права. На правом виске была шишка. Ларри был в сознании, но когда Делани тихонько прикоснулся к распухшему месту, он зашёлся от боли.

– Как больно, – сказал он.

– Увеличивается? – спросил Делани Луизу.

– Да, – сказала Луиза, – когда он пришёл домой вчера ночью, там не было и бугорка.

Делани наклонился к нему. «Послушай, Ларри, тебе с этим надо в больницу святого Винсента».

– Никаких больниц. Это не для меня. Ни сейчас, ни когда-либо вообще. Все, кто на моей памяти отправлялись в больницу, не вернулись оттуда. В том числе мой отец.

– Ларри, тебе, возможно, проломили череп. Надо сделать рентген. У меня нет с собой рентгеновского аппарата.

– Без вариантов.

Делани раздражённо вздохнул.

– Ладно, заставить я тебя не могу. Только скажи мне, какое похоронное бюро ты предпочитаешь?

Луиза всхлипнула и отвернулась.

– Не надо шутить, Док, – прошептал Ларри.

– А я не шучу, Ларри.

Ларри ничего не сказал. Делани упёр руки в боки, стараясь выглядеть неумолимым.

– Перестань, балбес, – сказал он. – Я отправлюсь с тобой. Я хочу услышать, как ты снова сыграешь «Звёздную пыль».

Делани и Луиза пешком сопроводили его по заледенелым улицам к востоку – в больницу святого Винсента. Всю дорогу Ларри Дорси брюзжал. Ветер крепчал, и они дрожали от холода в тяжёлой зимней одежде. Мальчишки лопатами отгребали снег от магазинов. На эстакаде поезд надземки медленно подъезжал к переполненному перрону. Улица перед приёмным покоем была уже основательно перепахана по сравнению с тем, какой она была, когда они провели Эдди Корсо через тайную дверь в сотне футов от этого входа. Они прошли мимо пустой кареты скорой. Делани рассказал, что произошло, пухленькой медсестре по фамилии МакГиннес. По коридору ходили монахини, похожие на чёрные копны сена.

– Спасибо, доктор Делани. Мы обо всём позаботимся. Позвоните попозже, мы дадим знать, как у него дела.

– Спасибо, мисс МакГиннес. А доктор Циммерман на дежурстве?

– Подождите, я вызову его.

Циммерман появился из чрева больницы, улыбаясь, обменялся рукопожатиями с Делани, пока Дорси уводили, а вторая медсестра записывала информацию со слов Луизы. Оба доктора отошли в сторонку. Циммерману было двадцать с небольшим, он был тощим, морщинистым, с рыжими волосами и пытливыми глазами навыкате. В голосе его чувствовались нотки нижнего Ист-Сайда.

– Тут сегодня как на вокзале Гранд-Сентрал, – сказал Циммерман. – Все повылазили из нор и тут же полегли с сердечными приступами.

– Как наш пациент?

– Крепкий орешек, всё с ним в порядке. Он всё время просит морфин, а потом ржёт.

– Могу я его увидеть?

– Третий этаж, в конце коридора.

Циммерман повернулся к человеку с бледным лицом, которого несли два молодых парня. Делани тронул интерна за рукав.

– Спасибо, доктор.

– Если бы нас застукали, – сказал Циммерман, – сцапали бы обоих.

Эдди Корсо лежал на койке в отдельной палате, его накрыли плотным одеялом, а над головой разместилась прозрачная кислородная палатка. Ему не мешало бы побриться. Сбоку от двери расположился Бутси, выглядел он насторожённо, даже встревоженно, но при этом притворялся, что всё в порядке, и с деланным интересом разглядывал свои ногти. Портьеры были задёрнуты, на столике у кровати горела лампа. Делани раздвинул боковины палатки.

– Морфий, морфий…

– Это старая и не смешная шутка, Эдди.

– Как и я сам.

Корсо покрутил пальцами в воздухе, показав на Бутси, и толстяк выкатился из двери, заняв позицию в коридоре. Корсо слабо улыбнулся.

– Спасибо ещё раз, Док.

– Благодари доктора Циммермана.

– Разумеется. Но это же ты, Док. Без тебя…

– Довольно, хватит.

Повисла пауза.

– Я слышал, у тебя кое-кто появился в доме.

– Да. Мой внук.

– А где же его мама?

– Не знаю. Возможно, в России.

– В России? Она что, с ума сошла? Ей что, мало снега здесь?

– По правде говоря, я точно не знаю, где она. Думаю, что в Испании. Это значит, что у неё есть паспорт и она села на пароход. Я позвонил Джеки Норрису из портовой полиции и попросил помочь.

– Он хороший коп. Но ты же не говорил ему обо мне, да?

– Никогда. Джеки пообещал сделать всё, что сможет.

– Он всегда держит слово.

Корсо закрыл глаза, будто отключаясь. Делани подошёл поближе.

– Больно, Эдди?

Тот открыл глаза.

– Не-а. Ну, совсем немного. У тебя есть кто-нибудь, чтобы помочь с малышом?

– Анджела прислала мне женщину.

– Это хорошо. Она из б/д, надеюсь?

– Я думаю, итальянка, но точно не знаю. Не стал спрашивать.

– Её послала Анджела, и она точно б/д. Для тебя это хорошо, раз ты с ребёнком на руках. Иначе хрен знает, что бы ты с этим поделал.

– Это точно.

Они помолчали.

– Твоя дочь Грейс не вернётся, Док, мальчик может оказаться тут надолго.

– Я не думал об этом.

– Сколько лет мальчику?

– В марте будет три. В день святого Патрика.