Северные сказки
Шрифт:
«Видимо, мы пойдем по воде как по земле», - продолжает смеяться она, и ее ничуть не волнует, что осталось так мало золотых и серебряных монет в ее суме.
Санса цокает языком и неуловимым движением захватывает Ингрид в объятия. Ветер треплет косу с почти развязавшейся лентой: Санса не готовится к схватке, но так удобнее, а Ингрид нравится играть с ее волосами каждое утро.
«Что-то подсказывает мне, что скоро мы уплывем отсюда», - уверенно говорит Санса, а затем целует Ингрид так, что перехватывает дыхание.
«Моя ведьма», - нежно шепчет Санса чуть погодя, и Ингрид улыбается ей, немного небрежно.
«Мне нужно собрать еще трав, - сообщает она задумчиво, перебирая пальцами светлые волосы Сансы. – Не хочу зимой остаться без запасов…»
Санса не хочет идти в лес, чернеющий вдали. Прошлой ночью, когда Ингрид уже спала, Санса видела прозрачные фигуры, то и дело вылетающие из-за деревьев. Казалось, даже море притихло, смотря на них.
Сансе хочется туда, где тепло. Она родилась под солнцем, ей тошно бродить среди холода и вереска и отбиваться от окоченевших северных демонов. Она помнит, как тепло ласкает кожу, как держат соленые горячие волны, как сладок ветер и тиха ночь. Она мерзнет здесь и крепче обнимает Ингрид, чтобы согреться.
Но ее Ингрид – ведьма. А значит, они потратят еще какое-то время, чтобы собрать те травы, что отгонят от них злых призраков, вздумай они подойти ближе хоть на пару шагов.
Сансе хочется подарить Ингрид все те земли, которыми она владеет. Однако Ингрид ничего не ведает о том, какие богатства ждут их по ту сторону моря. Ингрид знает Сансу как обычного человека, из плоти и крови, и Санса не спешит рассказывать ей правду о своем происхождении. Может быть, как-нибудь потом.
Море шуршит за спиной, когда Ингрид, взяв Сансу за руку, тянет ее прочь от берега.
Санса улыбается и одними губами произносит то, что однажды обязательно скажет вслух.
Там, где день сольется с ночью.
Там, где обязательно будет тепло.
БЕЗ КОНЦА И КРАЯ
Утром море сонное. Оно лениво катит свои воды к берегу, лижет мокрым языком камни и особо вкусные забирает с собой, чтобы позавтракать.
Утром море безмятежное. Оно не шумит угрюмо, пока внутри него зреет шторм и бурлят эмоции, выплескивающиеся на те корабли, что не успели найти свой причал. Оно чуть слышно ворчит на крикливых чаек и хотело бы задеть их крылья всплеском воды, но не дотягивается.
Утром море холодное. Оно морозит ноги, пробирается под кожу и по венам движется вместе с кровью к сердцу, где истаивает солью, вырывающейся обратно вместе с дыханием.
Утром море…
Ингрид трясет головой, получше накидывает лямку сумы на плечо и прибавляет шаг.
Нужный город впереди. Встречные путники заверили их, что порт там исправен, а корабли надежны и доставят кого угодно, куда угодно. За монеты, разумеется. А где-то на самом дне сумы еще бренчит пара-тройка золотых. Ингрид надеется, что этого хватит, а Санса смеется и уверяет ее, что они в любом случае попадут на корабль. Правда, отказывается уточнять, как именно.
Ноги у Ингрид стерты до крови. Слишком много пришлось пройти, слишком много пробежать. Целебные травы закончились: зимой сложно отыскать новые. Санса бережно смывает кровь с кожи Ингрид по вечерам, а утром слезы снова умывают лицо, когда приходится натягивать сапоги.
Мокрый песок просачивается сквозь треснувшие подошвы, забивается в обувь, царапающе раздирает раны. Ингрид кусает губы, когда никто не видит, и улыбается Сансе, едва та, будто почуяв что-то, оборачивается с тревогой.
– Пришли, - выдыхает Санса чуть погодя, и в выдохе ее чудится облегчение. Ингрид догадывается, что спутница ее тревожилась о возможных опасностях, которые могли бы настичь их у самой цели. Настичь – а сражаться пришлось бы одной Сансе, потому что у Ингрид нет ни сил, ни возможностей, чтобы противостоять злу. Она хочет всего лишь одного: убраться как можно дальше отсюда, от холода и равнодушных богов, милости от которых нельзя допроситься.
Корабль не ждет их, покачиваясь на волнах. У пристани нет ни единого судна, готового принять их на борту. Ингрид в отчаянии. Они шли так долго, стерпели столько всего, а теперь получается, что нужно идти дальше?
Ее отчаяние материально. Оно стекает кровью в тяжелые разбухшие сапоги и режет песком по венам, сдирая кожу.
– Я все устрою, - обещает Санса, и уверенности в ее голосе слишком много. Ингрид хочет верить ей, поэтому кивает, прикрывая глаза. Она верит – и поэтому не спрашивает, как Санса устроит невозможное, откуда возьмет корабль. Она верит – поэтому сидит и ждет, когда вернется та, в чью страну они мечтают попасть.
Санса уходит, не оглядываясь. Перечитывает камни на мостовой, уворачивается от лошади, несущейся прямо на нее, и сворачивает за угол. Шумная толпа тут же втягивает ее в себя, крутит, вертит, планирует запутать, но Санса умеет находить выходы отовсюду. Вот и теперь она ловко лавирует между людьми, придерживая ножны.
Санса никого не ищет. Она в чужом городе, среди незнакомцев, и нет ничего, что она могла бы найти здесь полезного для себя. Все, что нужно, спрятано в медальоне, болтающемся на тонкой, почерневшей от времени, цепочке, обвивающей шею. Санса снимает медальон, когда оказывается одна возле старого, полуразрушенного дома. Кладет на ладонь, открывает и с толикой нежности смотрит на маленькое изображение корабля, несущегося по волнам.
Слова на почти забытом языке срываются с губ: долгое, очень долгое время Санса говорила только на северном языке, он стал ей родным, как и Ингрид. И вот теперь пришло время вспомнить те заклятья, которым обучила Сансу мать. Санса никогда не верила в то, что это ей пригодится, но слова слишком цепко врезались в память, от них было не избавиться.
Серый дым срывается с медальона, на мгновение закрывает собой изображение корабля, а затем, ссыпаясь на пальцы пылью, обнажает пустоту: парусного судна нет больше на нарисованных волнах. Санса удовлетворенно улыбается и выдыхает. Она не умеет колдовать, не должна уметь. Она – воин. Но ради Ингрид готова и не на такое. И можно забыть на время о том, что любое колдовство требует высокую плату. Слишком высокую.
Ингрид встречает Сансу на пристани и кидается навстречу. Глаза ее блестят, на губах бродит удивленная улыбка.
– Они не ждали кораблей, - сбивчиво начинает она, и Санса обнимает ее правой рукой: левая плохо слушается, а вены уже начали чернеть.
– Но какой-то появился? – Санса смотрит поверх головы Ингрид, на белые паруса, на обшитый дорогим деревом борт. Корабль из медальона ждет их, покачиваясь на волнах. Санса видит капитана и нехотя кивает ему, когда он снимает широкополую шляпу, приветствуя будущих пассажиров. Глаза у капитана непроглядно черные, и никому не нравится смотреть в них. Санса с детства помнит, как холодно ей стало, едва она нарушила запрет матери и смело заглянула в самую бездну глаз капитана. Кровь тогда едва не стала льдом при дневной жаре, и Санса долго пила горячий чай, стуча зубами. А после, много ночей подряд, Сансе снились кошмарные сны о том, как она падает куда-то, и черные тени, мельтешащие вокруг, хватают ее склизкими пальцами. Мать ничего не сделала ей, не наказала за непослушание, и только, став взрослой, Санса поняла, что эти сны и были ее наказанием. Тем, которое она сама выбрала для себя.
Ингрид чувствует что-то. Она осторожно поднимается на борт корабля и неуверенно оглядывается на Сансу. Та ободряюще кивает ей и протягивает руку. Снова правую: левую теперь нескоро можно будет показать. А может быть, и никогда.
– Как-то странно, - негромко говорит Ингрид. Дрожь пробегает по ее плечам, становится зябко, хочется накрыться теплым покрывалом и не вылезать из-под него до весны.
– Откуда взялся этот корабль?
Санса понимает, что северная ведьма не могла не почувствовать колдовство. Но то, что оно пришло с южных земель, мешает Ингрид добраться до сути.